03.12.18 18:53:03
Там, где Левитан написал «Золотую осень 
Время отдыха: октябрь 2018

Там, где Левитан написал "Золотую осень."



Вы знаете, где Левитан написал «Золотую осень»? - Это север Тверской губернии, Удомля - скромный уголок русской земли . Мы побывали там в один из субботних дней октября.
Об Удомле мало кто слышал, ещё меньше до неё доезжают. А между тем … Сто с лишним лет назад здесь кипели страсти и создавались бессмертные творения. Недалеко от Удомли жил и творил Левитан. Самые известные свои полотна он написал здесь.

Мы нашли всё, что хотели. Нашли те места, где когда-то бывал Левитан, где рождались «Золотая осень», «Над вечным покоем», «Март».

Сюда, бросая все дела, приезжал Антон Павлович Чехов. Удомельские впечатления хорошо узнаваемы в «Доме с мезонином», какие-то детали, мотивы чувствуются и в Чайке», хотя провёл он в Островно под Удомлей всего-то несколько дней, но память художника сохранила многое.
Здесь жили и творили художники В.К. Бялыницкий-Бируля, С. Ю. Жуковский, оставивший цикл картин об Удомле и её исчезающих усадьбах, один из основателей «Бубнового валета» В. Рождественский, Н.П.Богданов-Бельский, А.В.Моравов, Константин Коровин, А.С. Степанов, А.Е. Архипов.
На берегу Удомельского озера в Гарусово прошли детские годы «притеснителя всей России» Аракчеева.
«Притеснителя», который накануне 1812 года реорганизовал русскую артиллерию, а во время войны отвечал за подготовку резервов для армии, без чего, как известно, войны не выигрываются. Характеристики Аракчеева как человека эти факты не меняют, но его облик государственного деятеля дополняют.
В паре верст от северного берега Удомельского озера служил священником дед Дмитрия Ивановича Менделеева. А примерно в 30 километрах на восток долгие годы жил Алексей Гаврилович Венецианов ( 1780-1847 ) один из основоположников жанровой живописи в русском изобразительном искусстве. Он писал портреты Гоголя и Карамзина, близко знал Василия Андреевича Жуковского. Картины кисти Венецианова находились в Эрмитаже и в личных покоях Александра Первого. В глуши провинции он основал художественную школу для одаренных крестьянских детей и воспитал несколько десятков учеников. Среди них открытый только в ХХ веке крепостной художник Григорий Сорока (настоящая фамилия Васи́льев, 1823 - 1864).

Наконец, здесь просто красиво, особенно золотой осенью – и как мы угадали с погодой.






Левитан бывал здесь в 1893-1896 годах. Жил по несколько месяцев – весной, летом, осенью и даже зимой. Гулял, любовался природой, охотился, ловил рыбу, совершал конные прогулки. И писал – картины, этюды. Работал самозабвенно, забывая подчас об отдыхе и еде.
Любил. И его любили. Страсти зашкаливали. Совершенно запутавшись в своих отношениях с двумя женщинами, которые к тому же были матерью и дочерью, одновременно влюбившимися в художника, он пытался покончить жизнь самоубийством ( правда, есть и другие версии случившегося).

От того времени не осталось ничего – ни усадеб, ни тех пейзажей. Ничего.
Но почему же так влечёт сюда сегодня?

Этой осенью меня снова потянуло на север Тверской губернии. Потянуло не на шутку. Сорвались в конечном итоге вдвоём.

Задумав поездку, я написал письмо в Удомлю одному, ранее незнакомому человеку. Человек оказался очень конкретным, обстоятельным и знающим. И увлеченным. Врач по профессии, а ныне директор ТБ «Одиссей» в городе Удомля - Алексей Борисович Крючков. Слава Богу, что судьба свела именно с ним.

И наконец сбылось и вот оно – наше «счастье»: подьем субботним утром ( ночью?) в 3.30, такси на Ленинградский вокзал, утренний, в 6.50 «Сапсан» и через час сорок мы в Вышнем Волочке. Снова такси и через пятьдесят минут Удомля, встреча с Алексеем Борисовичем и прекрасный день солнечной, с голубым небом золотой осени, день, наполненный впечатлениями от истории русской культуры, от озер, осенних лесов и от встреч с хорошими людьми.






Алексей Борисович при переписке на стадии подготовки производил впечатление знающего, очень скрупулезного, конкретного, обязательного человека. Но это только часть его облика. При непосредственном, «живом» общении это очень культурный, интеллигентный, тактичный, влюбленный в свой край человек. День, проведенный с ним в Удомле, мы запомним надолго. Лучшего экскурсовода, сопровождающего, да и просто доброго знакомого для того, чтобы увидеть Удомлю нельзя и пожелать. Лучше быть просто не может.

А ещё у ТБ «Одиссей» есть свои апартаменты в центре Удомли, номера в пансионатах, домики, разбросанные по берегам озер и экскурсии, экскурсии – Левитан, Чехов, Венецианов, природа – летом, осенью, весной, да и, наверное, зимой тоже.

http://www.putnik.ru

Двадцать девять лет деятельности его ТБ «Одиссей» в небольшом городе ( 30000 жителей), я думаю, тоже говорят сами за себя.

Логистика: планируя поездку в Удомлю, я прикидывал разные варианты ( автобусы до Удомли прямо из Москвы или из Твери, «Ласточки» до Твери, такси из Вышнего Волочка или Удомли с самостоятельным осмотром всего интересующего, ночевка в Удомле), но самым оптимальным оказался вариант однодневной поездки на «Сапсане» до Вышнего Волочка и далее на такси до Удомли.

От Вышнего Волочка до Удомли 53 км, дорога местами не лучшего качества, хотя видели и похуже. Эти 53 км можно проехать на автобусе ( час двадцать, 200 рублей один билет) или на такси ( 50 минут, 1200 рублей).
На «Сапсане» можно обернуться за один день и, встав в 3.30 утра, мы были дома уже в восемь вечера. На экскурсию по окрестностям города с посещением двух музеев (о них позднее), левитановсих/чеховских мест, несколькими остановками на берегах озер, чтобы полюбоваться пейзажами, часовым перерывом на вкуснейший обед у интересного человека ( в нашем случае) нужно закладывать минимально пять часов, лучше – семь. Плюс два часа езды на такси - Вышний Волочёк – Удомля - Вышний Волочёк и какое-то время на предпосадочный контроль на вокзале.

Из дорожных впечатлений - случайно услышанный разговор двух барышень лет семи – восьми:

« Я никогда не вру. Я только один раз соврала … бабушке, но она мне всегда такие подарки делает!»
Те же лица: «А меня один раз мальчик поцеловал. В туалете. Я до сих пор не могу этого забыть!»

Ну, а теперь к рассказу.

Впервые об Удомле, о пребывании в тех краях Левитана и Антона Павловича я узнал из этой книги:




И через какое-то время в один летних отпусков, в перерыве между Суздалем и любимыми Соловками ( отпуска в те времена были у меня большие – 45 суток + дорога), я поехал в Удомлю. Поехал самостоятельно. Незнакомые ранее люди «организовали» гостиницу в центре Удомли ( тогда с этим было сложно), помогли съездить на могилу Венецианова, да ещё затащили на дачу «на чаепитие».

А я до сих пор помню, как шёл ранним утром по склону вниз к озеру Удомля. Шёл через луг с полевыми цветами и травами по утренней росе, вглядываясь в очертания острова Аржанник, связанный с историей создания «Над вечным покоем».

Впечатления от той поездки неожиданно для меня вылились в статью в журнале «Гражданин». Журнал задумывался «для тех, кто живет в России и считает её своей Родиной». Вышло, к сожалению, только три номера.
Очерк по моим сегодняшним меркам получился простеньким и незамысловатым - первый опыт после многих лет работы исключительно со служебными документами. Только требования к документам были очень жесткие.



Удо́мля — город в России, административный центр Удомельского района Тверской области. Город-спутник Калининской АЭС. Город Удомля расположен в северной части Тверской области, где проходит водораздел между Балтийским и Каспийским морями...

Города Удомля в конце XIX века ещё не было, а была станция Троица на железной дороге Бологое – Рыбинск и оказался тогда здесь Левитан почти случайно в поисках «натуры». В селе Островно, в имении тверских дворян Ушаковых, что располагалось на восточном берегу Островенского озера, примерно в 20 верстах к северу от сегодняшней Удомли, он провел не один месяц. Начиналось всё, правда, несколько забавно. Подъехали на лошадях к какой-то усадьбе. Поинтересовались, не сдадут ли хозяева комнаты заезжим художникам? – «Художникам? – Нет, художникам не сдадим!»

В конечном итоге Левитан со своей спутницей Софьей Петровной Кувшинниковой оказались в имении Ушаковых.

Лето 1893 года было счастливым для Левитана. Приезжал сюда художник, как деликатно пишут источники, с «ученицей» - художницей Кувшинниковой Софьей Петровной. «Ученица» имела живого мужа, да и родилась раньше Левитана лет на двенадцать, но им было хорошо вдвоем. Длилось это восемь лет. А Левитан вообще был «знойный» мужчина, эмоциональный брюнет. Его друг Антон Павлович, между прочим, тоже не отличался аскетизмом. Оба были неженаты, меру знали, во всяком случае, один из них, обещаний жениться, кажется, не давали… Кстати, Чехов по наружности совсем не тот «скромный интеллигент» в пенсне, каким его чаще всего изображают, достаточно сказать, что ростом он был 180 и это в XIX веке.
А по поводу влюбчивости Левитана…

Из письма современника: «Был у Левитана в мастерской. Это лучший русский пейзажист, но представьте, уже нет молодости. Я думаю, что его истаскали бабы…»
Автор этих суровых слов, можно сказать приговора – Чехов Антон Павлович.
Поверим?

Познакомились и подружились они в студенческие времена, благодаря брату Антона Павловича Николаю, учившемуся вместе с Левитаном в училище живописи, ваяния и зодчества.
Младший брат Чехова Михаил вспоминал о Левитане: «Женщины находили его прекрасным, он знал это и сильно перед ними кокетничал. Левитан был неотразим для женщин, и сам он был влюбчив необыкновенно. Его увлечения протекали бурно, у всех на виду, с разными глупостями, до выстрелов включительно. С первого же взгляда на заинтересовавшую его женщину он бросал все и мчался за ней в погоню, хотя она вовсе уезжала из Москвы. Ему ничего не стоило встать перед дамой на колени, где бы он ее ни встретил, будь то в аллее парка или в доме при людях. Одним женщинам это нравилось в нем, другие, боясь быть скомпрометированными, его остерегались, хотя втайне, сколько я знаю, питали к нему симпатию. Благодаря одному из его ухаживаний он был вызван на дуэль на симфоническом собрании, прямо на концерте, и тут же в антракте с волнением просил меня быть его секундантом».

Красив и изящен Исаак Ильич был очень. Кстати, Поленов рисовал с него даже Христа для одной из своих картин.

Портрет Левитана работы Поленова В.Д.:



Т.Л. Щепкина-Куперник, хорошо знавшая Левитана, так описывала его внешность: «Очень интересное матово-бледное лицо, совершенно с веласкесовского портрета, слегка вьющиеся темные волосы, высокий лоб, «бархатные глаза», остроконечная бородка: семитический тип в его наиболее благородном выражении — арабско-испанском.»

Летом 1886 года Левитан влюбился в сестру братьев Чеховых Машу и, кажется, единственный раз в своей жизни сделал предложение. Девушка в ответ расплакалась и убежала, а брат Антон попозже постарался отговорить её от замужества со своим пылким другом. Главный аргумент был тот, что Левитану нужны женщины «бальзаковского» возраста.

Они дружили всю жизнь. Свой последний Новый год Левитан встретит у Чеховых в Ялте.

Один - трезвый реалист, практичный человек с нежной душой, другой - пылкий, подверженный приступам меланхолии, депрессии и т.п. чертовщине... И чуткий, нежный художник.
Только вот в пейзажах у них много общего. Да и влюблялись они подчас в одних и тех же женщин.

Из письма Левитана Чехову:

Пишу тебе из того очаровательного уголка земли, где все, начиная с воздуха и кончая, прости господи, последней что ни на есть букашкой на земле, проникнуто ею, ею - божественной Ликой!
Ее еще пока нет, но она будет здесь, ибо она любит не тебя, белобрысого, а меня, вулканического брюнета, и приедет только туда, где я. Больно тебе все это читать, но из любви к правде я не мог этого скрыть…

Это о Лике Мизиновой. Улыбнемся?

Письмо Левитана Чехову:

«...Господи, когда же не будет у меня разлада? Когда я стану жить в ладу с самим собою? Этого, кажется, никогда не будет. Вот в чем мое проклятие... Не скажу, чтобы в моей поездке не было ничего интересного, но все это поглощается тоской одиночества, такого, которое только понятно здесь в глуши...»

"Тяжело; не спится. Мне страшно тоскливо… Нервы расходились, просто смерть! А впрочем, черт меня возьми совсем! Когда же я перестану носиться с собою?..
Вновь я захандрил и захандрил без меры и грани, захандрил до одури, до ужаса. Если б знал, как скверно у меня теперь на душе. Тоска и уныние пронизали меня. Что делать? С каждым днем у меня все меньше и меньше воли сопротивляться мрачному настроению. …И надоел же я себе, и как надоел!

Работать — не могу; читать — не могу; музыка раздражает; люди скучны, да и я им не нужен. Одно, что осталось, — изъять себя из жизни, но это после моего летнего покушения я повторить не могу, бог знает почему, и таким образом, жить нет сил, умереть также; куда деть себя?!!

Антон Павлович понимал своего друга и сочувствовал ему., но в общем-то, всем, кто страдал от отсутствия смысла жизни, советовал съездить в хороший ресторан, выпить и хорошенько закусить.

… Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень...

Маленькое отступление. Отзыву уже несколько страниц, а рассказа о собственно местных достопримечательностях как не было, так и нет. Так, когда?.. – Скоро. Но в принципе, рассказ о них, о том, ради чего мы поехали в Удомлю, уже начался. Просто автор пишет о своем путешествии, а не о чужом и о своих мыслях и чувствах в этой поездке, а не о чужих. И готовимся мы именно так. И в поездках для нас очень много значат атмосфера, погружение в эпоху, судьбы людей, их мир, тем более, если там, куда мы едем, не осталось ничего материального, а только память. И ради встречи с теми людьми мы и встаем подчас в 3.30 утра/ночи.

Спасибо за понимание. Продолжаю рассказ.

Летом 1893 года Левитан и Софья Петровна поселились в имении Ушаковых в селе Островно на берегу одноименного озера.

Портрет С.П. Кувшинниковой кисти А.С. Степанова, 1888-1889:



Несколькими годами ранее Софья Петровна послужила прототипом героини чеховского рассказа «Попрыгунья», изображенной Чеховым с явной иронией, если не сказать больше. Но в жизни, не в рассказе она была талантливой художницей и незаурядной по меркам того времени и среды женщиной. Её работы есть в музее Левитана в Плёсе и в Третьяковке. А в рассказ Чехов взял только какие-то её отдельные черты характера, поведения, отдельные факты биографии. Но образ получился очень узнаваемым и рассорил двух друзей не на шутку.

Семья Ушаковых, предоставившая Левитану и Кувшинниковой жилье, состояла из матери Екатерины Николаевны; дочери Варвары Владимировны (1849 — около 1919, изображена на картине Моравова «У окна. Портрет В.В. Ушаковой», 1907) и Софьи Владимировны (1851 — около 1919, изображена на картине Моравова «Старый зал. Островно», 1912), а так же их брата Николая Владимировича (1859—1918). Сами сёстры когда-то учились в Смольном институте.

Исследователь истории Удомельского края Вадим Константинович Лобашов приводит в одной из своих работ воспоминания "потомственного учителя" школы в селе Островно Николая Николаевича Зольникова (записано в Островне в июне 1971 года):
«...О Левитане говорю со слов отца, учительствовавшего всю жизнь в школе, построенной Ушаковыми. Самой колоритной фигурой среди Ушаковых был Николай Владимирович. Он карьеру начал прапорщиком Измайловского полка в Петербурге, но за любовь к вину офицерское собрание полка предложило ему добровольно уйти в отставку. В отличие от сестер он был, как говорят, непутевый. По характеру добродушный, мягкий, покладистый, «большой ребенок», но большой любитель выпить. Он ведь всю свою долю наследства прокутил. Если Чехова читали, то Сорин в «Чайке» и Гаев в «Вишневом саде» – это и есть наш Николай Владимирович. У Антона Павловича, хоть и недолго он здесь был, глаз был острый...»

Художник Бялыницкий-Бируля вспоминал: ««Старинный дом Ушаковых в стиле ампир, с зеленовато-голубыми от древности стёклами в окнах и широкой лестницей, спускающейся несколькими маршами и площадками балкона в сад, весь утопал в сирени. Ею была заполнена большая часть имения и она была почти ровесница старому дому…Комнаты в доме были очень светлые, белые, без обоев, окна одной комнаты выходили на запад, откуда Левитан мог наблюдать закат солнца, а другая с балконом и чудесным видом на озеро. В этой комнате стоял старинный клавесин. Вот с этого-то балкона и вела маршами лестница в сказочно красивый сиреневый сад».

Так получилось, что дом Ушаковых, в котором жил Левитан, оказался запечатленным на полотнах других художников. Полотна сохранили и облик села Островно.

Бялыницкий-Бируля «Дом с клумбой перед ним» - усадьба Ушаковых,1912:



Это работы самого Левитана - виды села Островно:




С.П. Кувшинникова - тоже виды села Островно:



Т. Л. Щепкина-Куперник вспоминала:

«Много лет тому назад, в моей юности, жила я у Кувшинниковой и Левитана на даче, которую они сняли в Тверской губернии, у помещиков в Островне. Меня поражала тогда самозабвенность, что ли, с какой работал Левитан. Бывали дни, уйдут с раннего утра Исаак Ильич и Софья Петровна, захватив зонтики, этюдники и кое-какую закуску. Заберутся куда-нибудь подальше, на опушку леса, у озера, облюбуют уголок и оба принимаются за этюды. К обеду Софья Петровна приходит с большим опозданием, одна, и возмущённо говорит о Левитане: "Совсем как одержимый! Никак не могла оторвать его, привести пообедать!" Вот уж и пять часов, и шесть пополудни, мы успели и вздремнуть после обеда, и выкупаться, а Левитана все нет как нет. Софья Петровна отправляется за ним, но через час возвращается... без Левитана. "Куда-то на другое место перекочевал, – сокрушается она. – Где утром работали мы, уж нет его. А куда искать идти, и не знаю. Так вот весь день, не пообедавши". Она взволнованна, и смуглое лицо ее идет белыми и красными пятнами. На поиски отправляется в сопровождении двух своих сеттеров сам хозяин, грузный пятидесятилетний холостяк, которого две его сестры-помещицы звали Коленькой. Пропадает, однако, и Коленька. И час, и два, как ушел, а не видно его. Но вот наконец на закате, когда мы уж собираемся на террасе к ужину, показываются, вывалив языки, оба сеттера, а за ними плетутся без задних ног Коленька и Левитан. "Еле нашел Исаака Ильича, замучился", – жалуется Коленька. А у Левитана виноватый, усталый, но довольный вид. "Порядком-таки сегодня наработал. Голоден как волк», – сообщает он возбужденно, складывает все свое имущество в углу террасы и идет умываться. А мы все жадно бросаемся рассматривать его свежие этюды, написанные за долгий летний день"

Из воспоминаний Агафьи Ниловны Семеновой, 1903 года рождения (записано в Островно в 1992 году В.К. Лобашовым):
«...Усадьба Ушаковых, пожалуй, самая большая была из всех близлежащих. Дом-то огромный, старый, строился еще тогда, когда владельцы очень богатыми, видать, были. Последние уже того лоску не имели. Две сестры – Варвара и Софья Владимировны – и управляли всем имением. Варвара чуть постарше была и посуховатее, она больше хозяйством в усадьбе и ведала.
А Софья более полная и характером мягкая, она больше по дому хозяйничала, да где ж с таким домом им было управиться. С ними брат их жил, Николай Владимирович. Он был большой любитель выпить, за это принужден был оставить военную службу в Петербурге и поселиться у сестер. Сначала жил с ними вместе в отцовском доме, но, получив свою долю наследства, он доронинским крестьянам, по пьяному делу, ее и профинтил, промотал землицу-то свою. Сестры вынуждены были принять решительные меры: ему ни земли, ни денег больше не давали, а самого поселили во флигеле усадьбы. Вообще он был добродушный малый, заботливый, гостеприимный. Да они и все-то были хлебосольные, у них часто гостили родственники ближние и дальние, друзья, знакомые и вообще не поймешь кто..."

Агафью, когда она была ребенком, не раз рисовал художник Николай Петрович Богданов-Бельский:



Агафья на картине слева, а справа Аня Зольникова - дочь учителя из школы в Островно.

Из воспоминаний учителя школы в Островно Н. Н.Зольникова ( материалы В.К. Лобашова):
«... По весне к Ушаковым вообще съезжались родственники и знакомые. За художником ухаживал буквально весь дом: следили за ним, как за малым дитем, если он работал, то ходили на цыпочках и говорили шепотом. Исаак Ильич много здесь рисовал, как будто изголодался у себя в Москве по краскам. Много гулял, то один, то на пару с Кувшинниковой, то компанией. Особенно он любил тихие, спокойные вечера. Или же вместе с отцом и Николаем Владимировичем и со своей собакой Вестой отправлялись на охоту за птицей (охотник, по словам отца, он был «не весть какой»).
К ужину все общество собиралось на половине Левитана или, если вечер хороший, на веранде. Пили чай из самовара, ели ягоды садовые и лесные, сам Исаак Ильич ужасно любил малину и поедал ее в неимоверных количествах, заставляя женщин переживать за его желудок... Делились впечатлениями за день, вспоминали забавные истории, играли в горелки. Наозорничавшись вволю, садились близ веранды, распахивали окна залы и слушали игру на фортепиано. Отец часто говорил, что Софья Петровна была блистательной пианисткой, своею игрой доводившая слушателей до потрясения. Часто она играла и днем по просьбе Левитана, особенно когда он неистово работал над своими полотнами. Исполняемые ею Григ, Шопен, Бетховен, Шуман приводили всех в полнейший восторг, а после игры, немного успокоившись, пели песни и романсы. Иногда приезжали жившие неподалеку Давыдовы (актер Александрийского театра в Москве). Николай Владимирович, хорошо певший и обладавший очень красивым баритоном, присоединялся к ним и устраивал небольшой концерт. Иногда ездили верхом на лошадях или катались на лодках по озеру…»

Опять Т.Л. Щепкина – Куперник: «… по вечерам играла ( С.П.) Бетховена, а мы с замиранием сердца слушали с террасы, залитой лунным светом, как с ним перекликались из сада соловьи, которые так поют, только когда вам девятнадцать лет…»

Щепкина-Куперник о своей жизни в семье Ушаковых:

"...… Мы у бабушки как котята: играем и ластимся к ней, роемся в её ларчиках и просиживаем долго-долго…
Семья ... не велика: мать, две дочери и сын… Старшая сестра ... ходит в платочке, в мужских сапогах, руки у неё загрубели и коричневые. .. Они не знают отдыха: она и в молочной, и на скотном дворе, она и в птичнике, она и и шьет, она и за матерью ухаживает. А когда она мимоходом приласкает меня, то я чувствую в этих грубых руках … благословенную материнскую нежность…
Ещё ресурс, очень дорогой для меня, это хоры. На них прежде играла музыка, а теперь стоят старые низкие шкафы красного дерева … и в них книги. Целый мир!."

А.В. Моравов "У окна" - портрет Варвары Владимировны Ушаковой ,1907 год - это она "старшая сестра":



А.В. Моравов «Старый зал. Островно» (1912) – Софья Владимировна Ушакова:



Алексей Борисович показал нам место, где когда-то стоял дом Ушаковых:



Виды вокруг:






На берегах двух озер – Островенского и Удомельского родилась идея полотна Левитана «Над вечным покоем»

Из воспоминаний С. П. Кувшинниковой: «Картину «Над вечным покоем» Левитан написал уже позже, в лето, проведенное под Вышним Волочком, близ озера Удомля. Местность и вообще весь мотив целиком были взяты с натуры во время одной из наших поездок верхом. Только церковь была в натуре другая, некрасивая, и Левитан заменил ее уютной церквушкой из Плеса».



Про церквушку на полотне до сих пор спорят – откуда Левитан её взял. Я в этот спор вмешиваться не стану – творческий процесс, он сложный и в том гениальном полотне сошлось многое. Но и удомельские мотивы тоже. Во всяком случае, идея, замысел картины были навеяны пейзажами Удомельского края.

Это фотография озера Удомля, которую я взял из опубликованной в интернете статьи Александры Смолич. И обратите внимание на очертания острова Аржанник, заканчивающийся узкой, вытянутой косой - и на картине, и на фотографии:



Картина В.К. Бялыницкого-Бируля - озеро Удомля, 1910 (?) год:



Цитата:

"Никто из художников до Левитана не передавал с такой печальной силой неизмеримые дали русского ненастья. Оно так спокойно и торжественно, что ощущается как величие". К. Паустовский



В начале июля 1894 года Левитан и Софья Петровна снова приезжают в Удомлю к Ушаковым.

Т.Л. Щепкина-Куперник:

«Жилось мне там очень хорошо. В природе я отходила от своего первого горя. Левитан нас очень любил, звал «девочки» и играл с нами, как с котятами. Рисовал нас в наших полотняных платьицах «ампир», меня в сиреневом, а Наташу в розовом, на посеребренных от времени ступенях террасы, заросшей сиренью, в виде Татьяны и Ольги (к слову сказать, вышло очень неудачно — жанр не был его сильным местом) и возил нас на лодке на островок, лежавший на озере против имения. Там он нас оставлял часов до шести, причем редко уезжал, не крикнув нам уже издали: «Ну вот теперь и сидите, больше за вами не приеду!» На этом острове мы жили жизнью лесных нимф: купались, обсыхали на солнце, опять бросались в воду, рвали землянику, которой было все усыпано под самым носом… А потом моя подруга учила какие-то монологи, а я писала бесконечные стихи. Это ощущение полного одиночества и слияния с природой было упоительно. Часов в шесть раздавался плеск весел по озеру в предзакатной тишине. Мы накидывали свои платьишки и бежали к берегу, а с озера слышался веселый голос Левитана: «Девочки, ужинать! Сегодня раки и малина!.."

Тот самый остров?



Идиллия продолжалась пока в соседнее имение «Горки», расположившееся на южном берегу Островенского озера, не приехала петербургская дама – Анна Николаевна Турчанинова с двумя дочерьми. Муж Турчаниновой занимал пост помощника петербургского градоначальника и имел чин тайного советника, что согласно «Табели о рангах» соответствовало чину армейского генерал-лейтенанта. Семья была состоятельной. Знакомство с Турчаниновой стало началом конца отношений Левитана с Софьей Петровной Кувшинниковой.
С каждым днем, буквально на глазах, он становился всё холоднее и холоднее с женщиной, которая давала ему смысл жизни на протяжении восьми лет. Всё чаще он уходил из дома один – «на охоту» и возвращался через много часов и без всякой добычи. Софья Петровна всё видела и всё понимала.

Т.Л. Щепкина-Куперник - это не из воспоминаний, это из её рассказа «Старшие», но всё и все узнаваемы:

: «…Дверь моей комнаты выходила на хоры, она была неплотно притворена и мне послышалась музыка. Мне казалось, что глубокая ночь; действительно мои часики показывали четверть третьего. …Я подкралась к дверям. Внизу, у рояля белела фигура. .. Сквозь грохот грома я ясно слышала, что она играет прелюд Шопена.., он его написал, когда в бурю ждал Жорж Санд - в этом прелюде есть дождь и ветер. Я заслушалась. Она играла при одной свече, но время от времени синяя молния освещала всю огромную залу и стоявший в самом дальнем углу рояль, и я ясно видела белый хитон Ирины Александровны и её красивые руки.
Гроза прошла, а она всё играла.
Вдруг она перестала играть и простонала каким-то чужим голосом: «О, Господи», - упавши лицом на руки, горько заплакала.»

Летом 1894 года Кувшинникова уехала в Москву, а Левитан перебрался к Турчаниновой в Горки.

С. П. Кувшинникова умерла в 1907 году. В её воспоминаниях, написанных после смерти Левитана, нет ни одного плохого слова о нём. Только добро.

Многие из своих великих полотен Левитан создал, когда они были вместе.

В его творчестве практически не было портретов, исключение написанный в 1888 году портрет С.П. Кувшинниковой:




У Турчаниновых Левитан тоже быстро стал центром внимания, заботы, обожания и любви.

В усадьбе в тот год жила Анна Николаевна Турчанинова и трое её дочерей: Варвара – девятнадцати лет, шестнадцатилетняя Софья и четырнадцатилетняя Аня – Люлю, как её звали в семье. Самой Анне Николаевне было тридцать девять.

Анна Николаевна Турчанинова:



Исследователями отмечалось, что Левитан никогда не писал цветы – ни полевые, ни садовые. Но в его творчестве есть период, когда он создал около десятка картин с их изображениями. Это время, когда он был с Анной Николаевной. Цветы писались для неё и её дочерей:



Букет написан для дочери А.Н. Турчаниновой Варвары. На пастели надпись: «Сердечному, чудному человеку В. И. Турчаниновой на добрую память. И. Левитан. 1894».




"Ненюфары", 1895:



А на следующий, 1895 год случилось нечто совсем жуткое. В Левитана влюбилась старшая дочь Анны Николаевны Варвара.

В один из летних дней Антон Павлович получил послание, написанное А.Н. Турчаниновой: «В минуту отчаяния он желал покончить с жизнью... От Вашего приезда зависит жизнь человека... Вы один можете его спасти…»
Бросая все дела, меняя поезда, подводы, Антон Павлович помчится в Богом забытую Удомлю, где повстречает нескольких женщин, Левитана с черной повязкой на голове и с ружьем в руках, зачем-то стреляющего в бедных чаек и картинно бросающего их к ногам дам. В тот раз убитых чаек он бросал к ногам одной из Турчаниновых, а ранее к ногам Софьи Петровны Кувшинниковой. Не выносившего позы Антона Павловича от этого могло только коробить.

Но поездка оказалась для Чехова небесполезной. Мотивы, навеянные Удомлей, он использовал в «Чайке» и в рассказе «Дом с мезонином». Герои рассказа – семья Волчаниновых – мать и две дочери, одна из которых полюбила приезжего художника, поселившегося «…в Т…ской губернии» в имении на берегу озера.

«Это было 6—7 лет тому назад ,— когда я жил в одном из уездов Т-ой губернии, в имении помещика Белокурова, молодого человека, который вставал очень рано, ходил в поддевке, по вечерам пил пиво и все жаловался мне, что он нигде и ни в ком не встречает сочувствия. Он жил в саду во флигеле, а я в старом барском доме, в громадной зале с колоннами, где не было никакой мебели, кроме широкого дивана, на котором я спал, да еще стола, на котором я раскладывал пасьянс. Тут всегда, даже в тихую погоду, что-то гудело в старых амосовских печах, а во время грозы весь дом дрожал и, казалось, трескался на части, и было немножко страшно, когда все десять больших окон освещались молнией».

Левитан - "Поздняя осень. Усадьба", 1894 - изображена усадьба Турчаниновых Горки - "Дом с мезонином"?



Левитан - удомельские мотивы:




А в отношении «Чайки»… Очень много лет назад один из исследователей жизни и творчества Чехова Павлов писал: "...однако элементов Тверских впечатлений Чехова в «Чайке» немало… Несомненно, что пейзаж и особенно вид на озеро, занимают тоже важное место в пьесе, подсказанные Чехову его пребыванием в Горке".

Ю.М . Смирнов отмечал, что писатель, конечно, "... не являл в своих произведениях мгновенных фотографий событий и впечатлений", но "... похоже, что воспоминания о днях в Горке отразились в нескольких произведениях Чехова".

Не удержался и вставил в текст эти фотографии: Тверской бульвар и Камергерский переулок - снимал в 2016 году:




Вот где-то здесь, на этом участке леса и находилось имение Турчаниновых Горки – спасибо Алексею Борисовичу:



То, что осталось от усадьбы:



В Горках у Анны Николаевны Турчаниновой Левитан создаст «Золотую осень» и «Март».



Метрах в пятистах от места, где когда-то стояла усадьба Горки, в озеро Островно впадает речка по имени Съежа:




Считается, что «Золотую осень» Левитан писал именно здесь - снимать пришлось против солнца:




По этому поводу до сих пор ведутся дискуссии. В качестве аргументов и контраргументов указывается на самые разные обстоятельства: изгиб реки, высота берега, направление теней деревьев.
Алексей Борисович завез нас ещё в одно место на речке Съежа ( у деревни Доронино), которое, по мнению ряда исследователей, тоже может претендовать на «прообраз» левитановской «Золотой осени»:




На сайте Алексея Борисовича Крючкова http://www.putnik.ru/ я прочитал интересную дискуссию на эту тему.

Алексей Крючков » 09 мар 2011, 12:15
Нелид писал(а):Художник . .. имеет право на фантазию. ... В результате пейзаж образовался из соединения двух натуральных изображений.
По картине "Над вечным покоем" мы, действительно, знаем, что Левитан "монтировал" изображения, как в фотошопе.
Но исходно все же брал какие-то реальные мотивы с натуры, поэтому он - пейзажист, а не фантаст, как Сальвадор Дали.
Вот нас это и интересует - какие и откуда?
Если нет, то останется только сесть в лодку и проплыть вниз по Съеже с репродукцией. Внимательно вглядываясь в берега.
Александр Герасимов » 09 мар 2011, 01:48 - Я вышеназванное место искал ещё сорок лет назад! В 1969 году прошёл вдоль речки, а местами и по дну от моста в Порожках и почти до Кузьминского! Похожих много , а точной копии нет!
Художник - это композитор (с итал. сочинитель). Он имеет право на фантазию. И.Левитан - родоначальник целого направления в русском изобразительном искусстве - "Пейзаж настроения". Первый опыт - сочинить картину "Вечерний звон" (1892 г.) Из статьи кандидата искусствоведения Л.Балашовой "И.Левитан "Вечерний звон"": "В картине "Вечерний звон" Левитан впервые изображает пейзаж, который как таковой не существовал в натуре. Однако пейзажное окружение монастыря не является в полной мере "сочиненным" по различным этюдам. Сохранился этюд, на котором изображен весь пейзаж "Вечернего звона", в том же, в основном, вечернем освещении и красочной гамме, только без берега вблизи и без монастырских зданий. Этюд датирован 1891 годом и выполнен, по всей вероятности, где-то в окрестностях Затишья (Тверская губерния).
Таким образом, живописец, работая над вариантом "Тихой обители" - "Вечерним звоном", взял новый пейзаж так же с рекой на первом плане и дорожкой, уходящей в рощу. В него он вписал монастырские здания Кривоозерского монастыря из "Тихой обители", ставшей теперь более открытыми. При выполнении картины автор убрал изображение елей, присутствовавшее в этюде и более характерные для видов Тверской губернии, но не волжских, с которыми был связан образ "Тихой обители" и "Вечернего звона". В результате пейзаж образовался из соединения двух натуральных изображений. Совместив эти мотивы, Левитан сумел достичь впечатления общности и единства изображения, гармонии частей в целом, создав более сложное целое, более богатое и развитое в своем содержании".

Но что несомненно - «Золотую осень» художник написал в Горках и речка на ней – Съежа и никакая другая. И природа именно этого края так когда-то поразила и вдохновила его.

В Горках написан и знаменитый, «ликующий» «Март» ( 1895), «… картина, которой нет равных по чистоте чувств, радостному предчувствию перемен, звонкости и красоте живописи»:



Угол дома, изображенного на полотне, это усадьба Турчаниновых Горка.

В. К. Бялыницкий-Бируля: «Помню, как я, попав в Тверскую губернию, в дорогие для меня места, познакомился с младшей дочерью Турчаниновой. Как-то вместе с художниками Жуковским и Моравовым мы подходили к дому Ю. И. Турчаниновой. Мы шли мимо черного крыльца, где взгляд падает на чудесный бор, тот фон из сосен, который все знают в картине Левитана «Март». Мы все невольно в радостном порыве вскрикнули: «Смотрите, вот откуда написан «Март»!»

Паустовский:"…Он хотел создать пейзаж России прозрачный, как сентябрьский воздух".
"… Мосье Левитан, - говорила хозяйка, - почему вы не нарисуете на этом лугу породистую корову, а здесь под липой не посадите парочку влюбленных? Это было бы приятно для глаза.
Критики писали примерно то же. Они требовали, чтобы Левитан оживил пейзаж стадами гусей, лошадьми, фигурами пастухов и женщин.
Критики требовали гусей, Левитан же думал о великолепном солнце, которое рано или поздно должно было затопить Россию на его полотнах и придать каждой березе весомость и блеск драгоценного металла.
Картины Левитана требуют медленного рассматривания. Они не ошеломляют глаз. Они скромны и точны, подобно чеховским рассказа"; но чем дольше вглядываешься в них, тем все милее становится тишина провинциальных посадов, знакомых рек и проселков.
Никто из художников до Левитана не передавал с такой печальной силой неизмеримые дали русского ненастья. Оно так спокойно и торжественно, что ощущается как величие.
Маленький городок ( Плёс) был беззвучен и безлюден. Тишину нарушали только колокольный звон и мычание стада, а по ночам - колотушки сторожей. По уличным косогорам и оврагам цвел репейник и росла лебеда. В домах за кисейными занавесками сушился на подоконниках липовый цвет.
Дни стояли солнечные, устойчивые, сухие. Русское лето, чем ближе к осени, тем больше бывает окрашено в спелые цвета. Уже в августе розовеет листва яблоневых садов, сединой блестят поля, и вечерами над Волгой стоят облака, покрытые жарким румянцем.
Самые мягкие и трогательные стихи, книги и картины написаны русскими поэтами, писателями и художниками об осени.
Осень снимала с лесов, с полей, со всей природы густые цвета, смывала дождями зелень. Рощи делались сквозными. Темные краски лета сменялись робким золотом, пурпуром и серебром. Изменялся не только цвет земли, но и самый воздух. Он был чище, холоднее, и дали были гораздо глубже, чем летом. Так у великих мастеров литературы и живописи юношеская пышность красок и нарядность языка сменяется в зрелом возрасте строгостью и благородством.
Левитан оставил около ста "осенних" картин, не считая этюдов.
На них были изображены знакомые с детства вещи:
стога сена, почернелые от сырости; маленькие реки, кружащие в медленных водоворотах палую листву;
одинокие золотые березы, еще не обитые ветром; небо, похожее на тонкий лед; косматые дожди над лесными порубками. Но во всех этих пейзажах, что бы они ни изображали, лучше всего передана печаль прощальных дней, сыплющихся листьев, загнивающих трав, тихого гудения пчел перед холодами и предзимнего солнца, едва заметно прогревающего землю".

Это не Удомля, это другое место на земле - окрестности Звенигорода, в котором не раз бывал Левитан

Цитата:

печаль прощальных дней

:




И снова Удомля:








Немного о Турчаниновой. Её предок – Алексей Васильевич Макаров ( 1674 – 1740) был кабинет-секретарем Петра Первого.
Дед мужа Ивана Николаевича – служил протоиреем и являлся «одним из самых видных русских духовных композиторов первой половины XIX века”.
О матери Анны Николаевны писали, как о «выдающейся детской писательнице», книги которой издавались вплоть до 1918 года. Её рассказы были написаны на основе идей «добра, правды и любви».
( по материалам Б.Н. Кузнецова и Д.Л. Подушкова)

. В имении Горки Анна Николаевна за свой счет построила двухэтажное здание ремесленной школы для крестьянских детей. Там их бесплатно обучали ремеслам. Жалованье учителям, стол, квартира им также предоставлялись из средств Турчаниновой.

Жена столичного чиновника Анна Николаевна Турчанинова навсегда связала свою судьбу с Левитаном. Он не раз с нежностью называл её «женушкой».

В мае 1900-го года за несколько недель до смерти Левитана Турчанинова писала Чехову: «Что-то будет, ужас закрадывается в душу, но я не унываю. Не верю, что не выхожу».

С любимым человеком она была до последнего мгновения.

«То, что мы испытываем, когда бываем влюблены, быть может, есть нормальное состояние. Влюблённость указывает человеку, каким он должен быть».
Чехов. Записные книжки.

"Всё лучшее в мире создаётся людьми влюблёнными."

Вспомнил свой старый отзыв - "Другой Звенигород":

«Тот, кого ты любишь во мне, лучше меня, но ты люби, люби меня и я постараюсь быть лучше»
Михаил Михайлович Пришвин – жене.

Михаил Нестеров: «Красивый, талантливый юноша, потом нарядный, интересный внешне и внутренне человек, знавший цену красоте, понимавший в ней толк, плененный сам и пленявший ею нас в своих произведениях. Появление его вносило аромат прекрасного, он носил его в себе. И женщины, более чуткие к красоте, не были равнодушны к этому «удачливому неудачнику». Ибо что могло быть более печальным – иметь чудный дар передавать своею кистью самые неуловимые красоты природы, и в самый расцвет своего таланта очутиться на грани жизни и смерти. Левитан это чувствовал и всем существом своим судорожно цеплялся за жизнь, а она быстро уходила от него…»

"Он был лириком, и наиболее свойственным ему настроением была тихая грусть; меланхолия составляет основной характер его творчества. Грусть просвечивает даже в самых радостных его картинах, в таких, которые изображают весну, возобновление жизни. Левитан не мог радоваться шумно и сильно, как радуются совершенно здоровые люди…"
Ге Н.Н.

"… По моему мнению, никто так, как Левитан, не знал и не любил нашу бедную русскую природу. Мало того, он обладал даром заставить и других понимать и любить ее."
Ланговой А.П.

Сто восемнадцать лет как нет Левитана. Печальный певец печальной природы…

Все свои письма перед смертью он просил уничтожить.

Прах Левитана покоится на Новодевичьем кладбище - вначале он был погребен на еврейском Дорогомиловском, откуда его останки перенесли в апреле 1941 года. Памятник на могиле был поставлен в 1902 году его братом.
Ноябрь 2018. Букетов цветов на могиле почти нет.




Последующая судьба Турчаниновых и Ушаковых.

Из воспоминаний владельца усадьбы в окрестностях Островно Минут Виктора Николаевича: «Так прошло лето 1918 года. В августе месяце, после уборки озимых хлебов, пришла весть о выселении помещиков из усадеб. Слухи об этом циркулировали уже раньше, но им не верили, считали их вздорными. Действительно, кому, казалось бы, мог помешать живший в своем доме помещик, и без того уже все отдавший. Но вот слухи подтвердились, и началось выселение. Выселение самое беспощадное, невзирая ни на пол, ни на возраст, ни на самый тяжкие материальные и физические условия. Сердце кровью обливается, когда вспомнишь, как 70–80-летних старух выгоняли из насиженных гнезд, где они провели всю свою жизнь; везли по осенним дорогим в непогоду в уездный город и бросали там на произвол судьбы. »

Сестры Варвара и Софья Ушаковы были арестованы в 1919 году. Дальнейшая их судьба неизвестна. Николай Владимирович Ушаков тогда же умер от голода.
Дом Ушаковых исчез в двадцатые годы, "... а множество холстов с картинами, этюдами живших здесь художников по решению местного комбеда, предварительно «отстирав» от краски, раздали мужикам на портянки и для растопки печей..." - из рассказа Н. Н. Зольникова, записанного вышневолоцким краеведом Вадимом Константиновичем Лобашовым.

Анна Николаевна Турчанинова смогла эмигрировать во Францию. Скончалась в Париже в конце 1930 года. Я наудачу решил поинтересоваться, не на Сент-Женевьев де Буа находится ли её могила? – Да, там.
На этом же кладбище и могила чеховской «Чайки» - Лики Мизиновой.
Воспоминаний Анна Николаевна Турчанинова не оставила. Бывшие в её распоряжении письма Левитана, уступая просьбам, она отдала для снятия копий, но при перепечатке письма ( всего около 200) пропали.
Усадьба Турчаниновых исчезла в 20-е годы.

Дочь Анны Николаевны Турчаниновой Анна Ивановна - Люлю после революции переселилась в Ленинград и, как пишет Д.Л. Подушков, пережила блокаду, работала учительницей иностранных языков. Умерла в 1962 году.

В монографии о жизни и творчестве Левитана С. А. Пророкова рассказывает «…о своей встрече с Анной Ивановной Турчаниновой, в замужестве Зворыкиной: «Люлю жалела сердце Левитана, носила ему ящик с красками, смотрела, как пишет художник, слушала, как ласково он говорит о природе... Минут годы, Аня станет взрослой, а эта солнечная весна останется ярким воспоминанием ее далекого отрочества. Мы сидим в ее ленинградской квартире и беседуем с пожилой женщиной, в темных глазах которой сохранились и лукавство и огонек. Воспоминания о Левитане стали как бы семейной реликвией. Она одна из семьи Турчаниновых живой свидетель того, как в Горке создавались лучшие полотна художника.»

В.К. Бялыницкий-Бируля вспоминал о встрече в 1914 году с Анной Ивановной в усадьбе Горки: «…После чая, который пили с земляникой, Анна Ивановна предложила показать места, где работал Левитан. Войдя в сад, я был поражен количеством цветущих флоксов и, не удержавшись, спросил: «Анна Ивановна, объясните, зачем вам столько цветущих флоксов?..»
Анна Ивановна ответила, что флоксы очень любил Левитан и её мать посадила их для него.
Вернувшись в дом, Витольд Каэтанович спросил, есть ли у Анны Ивановны работы Левитана? Она ответила, что остался альбом, в котором художник рисовал ей на память.. «…Она принесла альбом и я увидел исполненные акварелью березовую аллею, островенскую церковь... и лилии в хрустальном бокале…»
Каждая акварелька имела свою надпись с посвящением: «Дорогой и милой Люлю»…
« У мамы были фотографии Исаака Ильича, но ни на одной нельзя увидеть его чудесных выразительных глаз, всегда грустных и задумчивых.».

Её сын Никита в 50-е годы работал по ядерной проблематике в Курчатовском институте.
Он родился в 1914 году, скончался в 1973. Доктор технических наук, профессор МИФИ. Человек на таком «месте» не мог не быть членом партии, а он отказался вступать в КПСС, оставался глубоко религиозным человеком.
Лауреат двух Государственных премий.

(Цит. по работе Б.Н. Кузнецова и Д.Л. Подушкова )

В 1998 году в Удомлю приезжала правнучка ( ?) Варвары Турчаниновой Елена Владимировна Романова (Лобашов В.К.).

Соседи. Рядом с Горками и имением Ушаковых находилось ещё около десятка усадеб, в которых жили старые дворянские семьи - Колокольцовы, Зворыкины, Минут ( была и такая фамилия).
Мне было интересно узнать что-то и о них – иногда в результате подобных поисков набредаешь на очень интересные материалы и роясь в интернете, я встретил статью под красивым названием : «РЕКОНФИГУРАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРАКТИК. Семья поместных дворян в до- и послереволюционной России (1870-1930-е гг).» Автором статьи была ЧУЙКИНА Софья Александровна, а материалом её исследования стала история дворянской семьи Зворыкиных из села Островно под Удомлей – бывают же такие совпадения.
Автор статьи делает несколько интересных наблюдений.
На протяжении очень длительного времени способом поправления положения семьи была исключительно выгодная женитьба. О том, чтобы трудиться, трудиться ради денег – одна мысль об этом вызывала у дворян Зворыкиных «стойкое отвращение». И это в начале ХХ века.
Вот характерный пример – отрывок из письма Федора Анатольевича Зворыкина(1915 год):

«... Ты знаешь, что меня пугает необходимость все свое время и труд отдавать на добывание средств к существованию и то, что мне пришлось бы сделаться рабом семьи, если бы у тебя ничего не оказалось, пришлось бы работать, думая не об интересе самой работы, а о том, как она оплачивается».

И далее ( из статьи): «Решающая установка в воспитании дворянского ребенка состояла в том, что его ориентировали не на успех, а на идеал. Быть храбрым, честным, образованным ему следовало не для того, чтобы достичь чего бы то ни было, а потому что он дворянин...Также было принято быть увлеченным чем-либо всерьез, например, собрать коллекцию или досконально изучить какой-либо предмет, но не для того, чтобы как-либо использовать эти знания, а для души. ..»
Впрочем, содержание статьи этим не исчерпывается.

Во время войны женщины из семьи Зворыкиных служили сёстрами милосердия.

А автор исследования - Софья Александровна Чуйкина оказалась из рода Зворыкиных. Кандидат социологических наук, автор диссертации на тему « Жизненные траектории дворян в советском обществе: Ленинград 1920-1930-х годов».

Отзыв уже был полностью готов, когда я по своей привычке дать документу «отлежаться» решил на время про него забыть. И тут я увидел в интернете труд с историей рода тверских дворян Колокольцовых, который в 2014 году благодаря Б.Н. Кузнецову и Д.Л. Подушкову появился на свет в Вышнем Волочке.
В работе прослеживаются судьбы многих поколений и ветвей Колокольцевых.
Их имение также находилось рядом с селом Островно, по соседству и с Ушаковыми, и с Турчаниновамим, и Зворыкиными.

Мужчины из рода Колокольцовых часто становились морскими офицерами. Один из них – Александр Васильевич – гардемарином был назначен на корабль «Святая Елена» эскадры вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина, действовавшей в Средиземном море против французов ( 1806 год). Его корабль выполнял боевые задачи под Рагузой и Новой Рагузой ( хорошо знакомые многим Дубровник и Цавтат), высаживал десант русской морской пехоты на остров Курцало ( нынешняя хорватская Корчула).
Только не надо приходить в ужас от империализма русской внешней политики в Адриатическом море в 1806 году В крепости острова Корчула размещался французский гарнизон. Что делали на Корчуле французы - задавать такие вопросы, естественно, неприлично.
Николай Александрович Колокольцев в чине мичмана под командованием адмирала Нахимова дрался с турецким флотом в знаменитом сражении под Синопом. Когда турецкое ядро с горящим фитилем влетело в корабельный отсек и попало в ящик с порохом ( представляете такое на корабле, построенном из дерева), мичман Колокольцев Н.А. , быстро задраив все двери и люки, погасил начавшийся пожар. Счёт шёл действительно на секунды.
Александр Александрович Колокольцов служил на знаменитом фрегате «Паллада», совершившим в 50-е годы XIX века плавание на Дальний Восток. Цель плавания - установление прямых отношений между Россией и Японией.
В феврале 1858 года лейтенант Колокольцов А.А. был командирован на Аральское море с заданием исследования рек Сыр- и Аму- Дарьи– надвигалась схватка с Англией, уже нацелившейся из Индии на Среднюю Азию и нужно было выяснить, смогут ли здесь действовать корабли российской флотилии.

Дворянская фамилия из села Островно Вышневолоцкого уезда ...

А как они сочетались браком: «Милостливый Государь Александр Александрович! Согласно с желанием Вашим, я, со своей стороны, на брак мой с Вами изъявляю свое полное согласие и с искренним моим уважением к Вам, остаюсь преданной Вам. Апреля 23 дня, 1864 года, село Островно».

Владельцем одного из соседних имений был генерал-лейтенант Минут Виктор Николаевич. После февральской революции он занимал пост начальника главного штаба русской армии, а затем дежурного генерала при Верховном главнокомандующем.
Виктор Николаевич Минут скончался в 1934 году в Париже. Прочитав об этом, я опять на всякий случай заглянул в список русских захоронений на кладбище Сент-Женевьев де Буа - да, его могила там.



Там же и могила его сына.


Сент-Женевьев де Буа:

- Анна Николаевна Турчанинова;

- генерал-лейтенант Минут Виктор Николаевич;

- "штабс-ротмистр 3-го гусарского Елисаветградского великой княжны Ольги Николаевны полка" Минут Николай Викторович, 1895 - 1956;

Недалеко похоронен и Константин Алексеевич Коровин, живший в Островно с 1918-го до начала двадцатых годов.

Удомля - скромный уголок...

Еще одна биография.

История отечественной культуры сохранила имя – Анна Ильинична Хоментовская ( 1881 – 1942) - историк и филолог, исследователь итальянского Возрождения. Последние месяцы её жизни прошли в селе Островно, в котором она умерла осенью 1942 года,
Из семьи русского офицера, заканчивала Бестужевские курсы, в меру своих сил участвовала в революционной борьбе за освобождение русского народа от гнета царизма.
По отзыву Е.В.Тарле она «лучший в настоящее время у нас знатока эпохи Возрождения и итальянского гуманизма». В 1935 году её выслали из Ленинграда, в 1937 арестовали. Освободили в 1940, но без права жить в больших городах. Она поселилась в Вышнем Волочке, где написала книгу о Лоренцо Балле.
Рим XV века, культура Италии эпохи Ренессанса. Тончайшие оттенки мыслей и чувств , скепсис и цинизм человека, понимающего, что он живет в мире, где всё продается и всё покупается. Всё.
Как я прочитал в работе доктора исторических наук Б.С. Кагановича, размещенной на сайте «Литературная карта тверского края», «в последние месяцы своей жизни, в почти пустом городишке, в доме с заколоченными окнами, снова оторванная от всех близких, под пролетающими германскими самолетами» А.И. Хоментовская дописала воспоминания «Пройденный путь» — памятник несломленного духа и ценный исторический документ…
… Свою очень нелегкую жизнь А.И. Хоментовская прожила с великим достоинством. Невольно вспоминается ренессансная тема единоборства доблести и судьбы.
Она никогда не подлаживалась, под какую-либо навязываемую доктрину.
Как ученый она непрерывно росла до самого конца. Работы ее, написанные нередко в удручающей бытовой обстановке, в покосившихся избушках, по соседству с пьяными квартирными хозяевами, были частью мировой науки и предварили некоторые новейшие направления исторической мысли.
Анна Ильинична Хоментовская умерла 3 октября 1942 г. в селе Островно Удомельского района…
На сельском островенском кладбище немало безымянных могил. Под одним из осевших холмиков покоится прах русской женщины, прожившей со своей страной и народом трудную жизнь..».

Музей сельской школы

Готовясь к поездке в Удомлю, я нашёл материалы об одном очень скромном музее – музее сельской школы в Островно и погрузившись в них, понял, что там нужно обязательно побывать, о чём заранее написал Алексею Борисовичу. Экспозиция воспроизводит обстановку школьного класса из далеких времен, рассказывает о художниках, посещавших Островно и окрестности, о местных усадьбах и тех, кто жил в них.

Музей: 8 910 530 96 04 ; открыто - 11.00 до17.00, среда-воскресенье ( понедельник, вторник- выходные)

Школа существует с конца XIX века. Строили «всем миром»: деньги на сооружение давали помещики Ушаковы, содержали, том числе, помещики Турчаниновы, а у «истоков» стояли будущий учитель этой школы Николай Семенович Зольников и местный священник Алексей Тихомандрицкий, выделивший участок на церковной земле. Именно они и решили основать в Островно школу.
Деревянное здание состояло из двух помещений: в одном жила семья учителя , а в другом находился класс.
Об истории островенской школы есть очень интересная работа В.Д. Подушкова, из которой я и почерпнул почти всю информацию. Кроме того, я использовал размещенную в интернете статью Александры Смолич из Санкт-Петербурга.



Так в XIX веке детям объясняли. что такое дроби и как с ними работать:







Первыми учителями островенской школы были, видимо, Николай Семенович и Наталья Петровна Зольниковы. Служили супруги в школе несколько десятков лет. Наталья Петровна умерла в 1946 году. Жили трудно: помимо учительского труда приходилось заниматься и сельским хозяйством и не только на подсобном участке – выращивали, продавали жеребят.
В память о Николае Семеновиче, скончавшемся в 1917 году, его ученики посадили у здания школы березы.
Следующими учителями школы стали сын Николая Семеновича и Натальи Петровны – Николай Николаевич и его жена – Клавдия Александровна.
В школе был приют для учеников, приходящих из других селений.
В 1962 году здесь насчитывалось четыре класса, двадцать учеников и два учителя. Начинали когда-то с шестидесяти ребят. В год закрытия – 1998 - было четверо.

Не могу не привести письмо Николая Николаевича Зольникова, написанное им с фронта:

«Здравствуйте мои дорогие ребята. Получил давно ваше письмецо с поздравлением в честь Нового года, но вот только сейчас, находясь в Госпитале, где лечу ногу – прочитал снова ваше письмецо и отвечаю вам. Спасибо, спасибо вам и вашим родителям за память, за добрые пожелания, за то что вы вместе оценили мой труд и заботу о школе. Но не забудьте ребята, что зав. школой и учителя сейчас продолжают заботиться о вас, о школе. Прошу и я Вас и ваших родителей обеспечить школу и учителей дровами для будущего года, чтоб к моему возвращению у Вас тоже было все приготовлено. Приятно слышать, что вы крепко стоите за честь нашей школы – мне писало об этом и РОНО. Молодцы ребята, старайтесь и ведите за собой все классы! Будьте вежливы ко всем и послушны к родителям и учителям. Спасибо вам и вашим родителям за всяческую помощь Красной Армии. Красная Армия побеждает врага на фронтах – а вы ребята старайтесь на отлично заканчивать уч. год. (Покрасивее старайтесь писать). До свидания! Привет вашим учителям и родителям, Ваш бывший Зав. школой и друг Н.Н. Зольников.»

С 30-х годов ( более ранних данных нет) учеников в школе кормили. Варили грибной суп из грибов, которые собирал учитель, компот из яблок со школьного участка, каши. На школьном участке выращивались овощи и картошка.
« На Новый год ставили большую и пушистую елку, украшали хорошими елочными игрушками фабричного изготовления. Школьники надевали маскарадные самодельные костюмы. На подобные праздники приходили и родители учеников. В одном из классов находилась сцена, на которой ученики ставили спектакли. В школе была небольшая библиотека, которой пользовались и ученики, и взрослые – жители деревень... Новогодние подарки для школьников приобретались на деньги, вырученные от продажи картофеля со школьного участка. По окончании 4-го класса устраивались утренники с чаепитием".

В 1998 году учеников не стало. Последней учительницей школы была Римма Алексеевна Павлова.

Первые учителя - Зольниковы:



Похоронены Николай Семенович и Наталья Петровна Зольниковы на старом кладбище в Островно.

Немного о других школах удомельского края и тех, кто учился в них - тоже по материалам Подушкова Д.Л..

«Школьные годы оставили в моей памяти незабываемые и отрадные впечатления. Это были годы своеобразной, юношеской романтики. Я учился с упоением, считая себя счастливейшим существом на свете. Открывались всё новые и новые горизонты. Каждый понедельник с караваем хлеба за плечами и бутылкой постного масла в кармане приходилось затемно отправляться в далекую Удомлю ... Надо было отмахать 25 верст. .. В июне 1926 года я покинул Удомлю, распрощался со школой, озером и знаменитой рощей, а 7 июля уехал учиться в Ленинград... Всю жизнь хотелось учиться. Жажда знаний оказалась ненасытной…»

Из воспоминаний доктора исторических наук, завкафедрой МГУ Полянского Федора Яковлевича (1907 – 1982) - Деревенский мальчишка, входивший в жизнь в двадцатые годы.

Из воспоминаний о послевоенной школе Бало ( урожд. Беляева) Киры Георгиевны, род. в 1932 году.: «…Наши учителя были высокообразованными людьми. Проводили олимпиады, ученики делали различные тематические доклады. Помню, я желала доклад по химии о воде.
Учительница по русскому языку и литературе проводила литературные вечера, а потом организовала тематический кружок. В старших классах я уже была «артисткой»: играла в пьесе Островского «Бедность не порок»… Эти постановки мы показывали на сцене Дома культуры, выезжали с ними в сельские клубы.
Там же на вечерах я читала стихи, знала их много…
…До школы я шла одна и чтобы не терять времени даром ( до школы было около 3 км), мысленно повторяла заданное по истории, литературе… Когда я поступила в институт ( в Ленинграде – Н.С.) и уже за первый семестр сдала экзамены на пятерки, на повышенную стипендию..
…Я благодарю судьбу, что детство мой прошло в сельской местности… Всё начинается с детства. Я благодарю своих родителей не только за то, что дали мне жизнь, а за их примерный образ жизни. Особенно моя мама стала для меня примером во всем. Она воспитывала нас не нравоучениями, а своим добрым, прнветливым отношением к людям, привила любовь к книгам, цветам. Ведь даже в трудные послевоенные года каждый сэкономленный рубль она тратила на книги…»

Деревенские школы и деревенские учителя... Их ученики без всяких репетиторов и всего остального поступали в столичные ВУЗы.

На берегах Островенского и Удомельского озер в 1900-е годы и позднее жили и творили художники: В.К. Бялыницкий-Бируля, А. В. Моравов , Н. П. Богданов-Бельский , К.А. Коровин , С. Ю. Жуковский, В. В. Рождественский , А.С. Степанов, А.Е. Архипов.
Очень по-разному сложилась их судьба: кто-то эмигрировал и погиб в феврале 45-го года во время бомбежки Берлина, кто-то скончался в фашистском концлагере. Кто-то стал народным художником РСФСР и был похоронен на Новодевичьем кладбище. Практически все они знали Левитана и учились у него и почти все вошли в историю русской живописи ХХ века.

Не самый известный из них Абрам Ефимович Архипов (Пыриков)
, ( 1862 , Рязанская губерния, Касимовский уезд – 1930, Москва) - академик живописи, "народный художник Республики". Несколько его картин были приобретены П.М. Третьяковым.





Искусствовед, исследовательница русской живописи Лилия Исааковна Кац (1919-1990) в своей работе ««Художники в Удомельском крае» ( 1983 год), назвала Станислава Юлиановича Жуковского (1873- 1944 ) «певцом дворянских гнезд».
Семья его родителей – поляков по национальности, считалась даже не шляхетской ( этим в Польше никого не удивишь), а аристократической, но немало претерпевшей в жизни. Сам Станислав вопреки воле отца решил учиться на художника и учился в Москве в знаменитом училище живописи, ваяния и зодчества.

«Выдающийся представитель русской пейзажной живописи конца XIX -начала XX столетия, лирический пейзажист, достигший совершенства в усадебно-пейзажном жанре», так характеризуют его во многих работах.
Усадебные парки, усадебные интерьеры – его излюбленные темы, а одно из самых дорогих мест на земле – удомельский край, где он подолгу жил перед Первой мировой войной и во время гражданской.
Известность пришла к нему практически сразу- участие в выставках «Мира искусства», приобретение его картин Третьяковкой, звание академика живописи в 1907 году, спрос у любителей и коллекционеров.

“Я большой любитель старины, в особенности, пушкинского времени..., но как мало истинно культурных и тонких людей, умеющих ценить эту святыню, не превращающих их (памятники того времени) в фабрики, а парки, где гулял Евгений Онегин - во дрова”. С.Ю. Жуковский

Жуковский немало сделал для спасений в годы революции усадьбы Кусково и превращения её в музей.

В 1923 году художник переселяется в Польшу, пытаясь в почти пятьдесят лет начать новую жизнь.

Он был популярен на старой – новой родине, но «польская критика тех лет отмечала, что творчество Жуковского не имеет никаких связей с линией развития польского искусства и видела в нем "наследника по прямой линии знаменитого русского пейзажиста".

Станислав Юлианович Жуковский погиб в 1944 году в фашистском концлагере.
Его полотна остались в Третьяковке, в Русском музее, в картинных галереях Варшавы и Кракова, Твери и Владимира.

Одна из картин, написанных Жуковским в Удомле, "Белая ночь", 1912, Тверская картинная галерея:






Этот снимок я сделал 2 декабря в московском музее русского импрессионизма - спасибо за отзыв об этом музее Татьяне Галишниковой:



«Никогда не покидали старые вещи старого дома; портреты ушедших людей жили в привычной для них обстановке. ..В доме никогда не переставляли мебель и не было в нём ламп – их всегда заменяли свечи.»



Глаза прикрою – и мгновенно,
весь легкий, звонкий весь, стою
опять в гостиной незабвенной,
в усадьбе, у себя, в раю.

…И вот, над полками, гортензий
легчайшая голубизна,
и солнца луч, как Божий вензель,
на венском стуле, у окна…

В. Набоков

Почти все эти усадьбы из Удомли и многие пейзажи тоже:



"Деревенскому дому, в котором я опять провожу лето, полтора века. И мне всегда приятно вспоминать и чувствовать его старину. Старинный, простой быт, с которым я связан, умиротворяет меня, дает отдых среди моих постоянных скитаний. А потом я часто думаю о всех тех людях, что были здесь когда-то, – рождались, росли, любили, женились, старились и умирали, словом, жили, радовались и печалились, а затем навсегда исчезали, чтобы стать для нас только мечтою, какими-то как будто особыми людьми старины, прошлого. Они, – совсем неизвестные мне, – только смутные образы, только мое воображение, но всегда со мною, близки и дороги, всегда волнуют меня очарованием прошлого..."
Т.Л. Щепкина-Куперник

«…Нежная сладость сирени, вливавшаяся в открытые окна, воскресный перезвон в церкви… И это удивительное, легкое, бледно-голубое небо…»





«Ужасно я люблю всё то, что в России называется имением. Это слово ещё не потеряло своего поэтического оттенка.»
Из письма Чехова

Люблю цветные стекла окон
И сумрак от столетних лип,
Звенящей люстры серый кокон
И половиц прогнивших скрип.
Люблю неясный винный запах
Из шифоньерок и от книг
В стеклянных невысоких шкапах,
Где рядом Сю и Патерик.
Люблю их синие странички,
Их четкий шрифт, простой набор,
И серебро икон в божничке,
И в горке матовый фарфор,
И вас, и вас, дагерротипы,
Черты давно поблекших лиц,
И сумрак от столетней липы,
И скрип прогнивших половиц.

Бунин И.А.




Две предыдущие фотографии - тоже из музея русского импрессионизма.











Я люблю этот ветхо-богатый
Опустелый помещичий дом,
Окруженный гирляндою статуй,
Обрамленный зеленым прудом.

Я люблю этот очерк Растрелли,
Эту белую сказку колонн,
Эти старые дубы и ели
И ночной золотой небосклон
Я люблю эти прошлые лица
На отцветшем слепом полотне;
Клавикорды в уютных светлицах,
Знак киота в углу на стене.

Я люблю это таинство рода,
Дух семьи, продолжающий жить,
Заставляющий сердце народа
С красотою былого дружить.

Как подснежник и лунные чары,
Как легенд переписанный том,
Я люблю этот милый и старый,
Этот белый помещичий дом.

1915

Сергей Копыткин -забытый поэт. Родился в 1882 году. Когда умер – погиб? -неизвестно, как неизвестна и его могила. Для одних он оказался слишком правым, для других – слишком левым. Но только он не был ни «правым», ни «левым», он просто любил Россию.

Н.П.Богданов-Бельский

В интернете я встретил статью Ирины Ушаковой:, начинавшуюся словами :

«Сегодня, 6/19 февраля 2015 года, исполняется 70 лет со дня кончины одного из лучших русских художников XX века Николая Петровича Богданова-Бельского (1868–1945), оставившего после себя прекрасные образы Святой Руси.»

Он был не просто из бедных крестьян – он был из нищих. Мать – одинокая женщина, не имевшая даже кусочка земли – бобылка. Смоленская губерния, глушь нечерноземной России. Какая жизнь могло ждать мальчика? На дворе был 1868 год.

Этого человека принимал Николай Второй и это не «случай», подобный распутинскому - нищий мальчишка стал художником, академиком живописи. За это он всю жизнь был благодарен заметившему его и выведшему в люди профессору Московского университета Сергею Александровичу Рачинскому (1833-1902)
Художнику позировали Юсуповы,Шереметьевы, Горчаковы, генерал-адъютанты и сам император.








Салонный живописец?

Через всю жизнь Богданова-Бельского проходит одна тема: дети - крестьянские дети. И учителя, к которым пришли дети – пришли на именины, на день рождения, проведать больную учительницу. Приглядитесь к его работам, к тому с какой любовью, вниманием, участием художник изображает детей.





" Дети в церкви", 1939:



"День рождения учительницы":



"Именины учительницы", 1910::



"У больного учителя", 1897:



"У больной учительницы":



«Избито», "неоригинально", «примитивно», «слащаво»? Последнее где-то, как-то проглядывает. Но в первую очередь эта живопись всё-таки о простом и добром. И что может быть «оригинальней» этого?
Глоток воды в жаркий день из лесного родника?
От его картин чувство остается очень светлое.

«...Если… не будете как дети, не войдете в царство небесное».
Николай Петрович Богданов -Бельский

С 1907 года и на протяжении более десяти лет Николай Петрович приезжал в Удомлю. Приезжал не один, а в составе «могучей кучки» из пяти художников. Кроме него в неё входили В.К. Бялыницким-Бируля, АК.В. Моравов, С.Ю. Жуковский, А.С. Степанов.
В конечном итоге их пристанищем стала усадьба Аракчеевых в Гарусово на озере Удомля, где когда-то бывал и Левитан. Уже позднее на противоположном берегу Удомельского озера выстроил себе дом Бялыницким-Бируля, а Богданов-Бельский «прикипел» к усадьбе Ушаковых в Островно, где когда-то жил Левитан.
В Удомле Николаем Петровичем написана не одна картина. Вот некоторые из них:

Школа в Островно, 1918:



Справа - дочь учителя школы из Островно Аня Зольникова, слева - девочка Агафья, чьи воспоминания об Ушаковых и Левитане в 1992 году записал В.К. Лобашов :



"Именины учительницы" , 1910. Написано на террасе усадьбы Ушаковых:



А человек он был «милейший и добрейший… дети так и льнули к нему».

Николай Петрович Богданов-Бельский. Автопортрет. 1915:





"Горе":







Это фрагмент картины, находящейся в музее русского импрессионизма. По всей видимости, создавалась она тоже где-то в Удомле:



Рассказывая о Николае Петровиче, нельзя не сказать несколько слов о Сергее Александровиче Рачинском ( 1833, с. Татево, Смоленская губерния — 1902, там же) — «российский учёный, педагог, просветитель, профессор Московского университета, ботаник и математик. Член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской академии наук».
Рачинский перевёл на русский язык «Происхождение видов» Дарвина, со своим братом Константином «изъявили желание жертвовать ежегодно из своего жалованья каждый по 500 руб. серебром на отправление за границу для усовершенствования в математических и естественных науках молодых людей по назначению физико-математического факультета». На эти средства в 1862 году был командирован за границу будущий знаменитый физик Столетов …»
Сергей Александрович был знаком с П.И.Чайковским, Л.Н. Толстым.

"...В 1872 году вернулся в родовое село Татево. Строитель и учитель первой в России сельской школы с общежитием для крестьянских детей.
Самая первая школа была открыта отцом — Александром Антоновичем, майором в отставке. Во время службы в Петербурге он был дружен с А. А. Дельвигом, общался с поэтами пушкинского круга и будущими декабристами. Александр Антонович положил начало богатейшему татевскому архиву и библиотеке. В 1861 году он построил школу для крестьянских детей, сделав её попечителями старшего сына Владимира и дочь Варвару, которые и стали в ней первыми учителями. В ней позднее начал учительствовать Сергей Александрович. В 1871 году открылось народное училище в ... Тамбовской губернии, учредительницей и попечительницей которого стала двоюродная сестра Сергея Александровича — Софья Сергеевна Чичерина (урождённая Боратынская). К 1891 году в училище насчитывался 91 ученик, среди которых был будущий архиепископ, православный подвижник, миссионер, духовный писатель Вениамин (Федченков), выходец из семьи бывших крепостных крестьян Боратынских...»

Не один человек, а все братья, все сестры, отец… Семья…

Сергей Александрович Рачинский был тем, кто заметил способности крестьянского мальчишки и помог ему стать тем, кем он стал.
Рачинские взяли мальчика в свою семью; он учился в их деревенской школе, затем в иконописной мастерской и Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Стал академиком живописи. В 1920 году эмигрировал в Латвию. Погиб в феврале 1945 года в Берлине во время бомбежки ( советской, американо-английской?).

В 1918 году в Островно приехал с семьей Константин Коровин. Приехал, спасаясь от голода, хотя в этих краях было ненамного легче, чем в Москве или Петрограде, но как-то всё-таки можно было выживать. Волею судьбы Коровин поселился в том самом имении Ушаковых , где когда-то жил его друг Левитан. Здесь уже находился с женой художник Николай Петрович Богданов-Бельский. Рядом в усадьбе Гарусово на берегу озера Удомля обосновался художник Александр Викторович Моравов, а в пяти верстах на своей даче «Чайка» - Бялыницкий-Бируля.
В Островно Константин Алексеевич приехал не один. Вместе с ним были художники В.В.Рождественский, Архипов А.Е. и профессор Б.П .Вышеславцев.
Если вспомнить о живших здесь некогда Левитане и Кувшинниковой, Станиславе Юлиановиче Жуковском, то Барбизон просто какой-то получается.
Работал Константин Алексеевич в Островно достаточно много, хотя очень плохо было и с красками, и с холстами, и с продуктами, и с сердцем, да и со всем остальным.

О жизни Коровина в Островно можно узнать из воспоминаний профессора Бориса Петровича . Вышеславцева: "Самый трудный год революционного периода двадцатый мы с Коровиным провели вместе и безвыездно в Островно Тверской губернии Вышневолоцкого уезда, в глухом углу в 27 верстах от станции Удомля. Коровин жил в том самом старом помещичьем доме, где когда-то гостил и работал Левитан... Мы прожили здесь целый год, предоставленные самим себе, изолированные от всякой культуры... Мы заготовляли дрова на зиму, делали запасы, как американские охотники среди индейцев, в значительной степени поддерживая своё существование охотой и рыбной ловлей. Мы были совсем одиноки: в доме, где жил Коровин, обитал ещё Богданов-Бельский, а верстах в десяти - ещё три художника - Архипов, Рождественский, Моравов... Придёшь, бывало, вечером к Константину Алексеевичу - сидит он у камина и особым образом укладывает дрова вокруг пламени, чтобы сразу топились и сохли. Курит он крошево и малиновый лист, табаку редко можно было достать, и шёл он больше в обмен за молоко или яйца. Затем зажигает своеобразно пристроенную лампаду, в которой горит сиккатив, и при этом освещении начинает писать миниатюры. С величайшим трудом мы доставали немного керосину, и тогда Коровин работал больше. В своих удивительных миниатюрах он воплощал далёкую и недоступную нам красоту: моря, замки, южные облака, золотые плоды и женщин, окутанных тканями Востока... а иногда - Париж, Венецию или испанский кабачок... Здесь он написал фигуры женщин на балконе, чай в саду весной, женщина у окна летом, замечательное по настроению зимнее окно и множество пейзажей" .

Бори́с Петро́вич Вышесла́вцев ( 1877 год, Москва — 1954, Женева) — русский философ, религиозный мыслитель, профессор Московского университета.

В 1922 году Вышеславцев эмигрировал в Берлин, а позднее переехал в Париж. Преподавал историю философии и «нравственное богословие», писал научные труды, «…разрабатывал проблематику «философии сердца», антропологии, теории культуры. Его книга «Сердце в христианской и индийской мистике» (1929) — первая систематизирующая работа по православному пониманию проблемы. »
Ненавидел советскую власть, сотрудничал с фашистами. Умер в 1954 году в Женеве.

В годы гражданской войны, смуты, голода в глухой деревне Константин Коровин писал дам в воздушных нарядах, женщин с гитарой в руках, террасы усадеб, красивую посуду.
Картины, которые, по всей видимости, создавались Константином Алексеевичем в Островно во время гражданской войны, голода, разрухи, расстрелов:





Усадьба Ушаковых, 1919 год:



Картина написана во Франции в начале 30-х годов, спустя почти десять лет после отъезда из России. Она так и называется - "Ностальгия":



Снова из прожитого:
"Вспоминаю о другом Коровине: опять Островно, летний вечер в золоте уходящего солнца. На балконе за чаем - семья художника, Вышеславцевы и гости. Вдали затихшее озеро, пахнет цветущая сирень, лето какой-то благодатью наполняет природу. Константин Алексеевич тут же у балкона пишет пейзаж. Его нисколько не смущает оживлённое общество, а наоборот, нравится. Он весел, шутит, с увлечением работает...
Улыбаясь, вспоминаю: однажды Коровин, зайдя ко мне, увидел на моей палитре фиолетовый ультрамарин... Константин Алексеевич алчно смотрел на ультрамарин и выпросил тюбик. Как-то мне пришлось быть у него. Он показал свои последние работы.
Из писем вырисовывается жизнь Коровина в тот период. Его преследует болезнь сердца, временами отказывает правая рука. Часто болеет жена. В доме голодно, не хватает хлеба, молока, "сахар снится во сне", нет спичек и свечей, нет денег. Вся надежда на продажу картин. Но самое страшное - постепенное исчезновение художественных материалов: красок, холста и др., так как Коровин, несмотря ни на что, продолжает работать. Почти в каждом его письме есть упоминания о новых произведениях..».

В Островно Коровин жил до начала 20-х годов. В 1923 году он и его семья уехали во Францию.
Константин Алексеевич скончался в 1939 году. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев де Буа - как и Анна Николаевна Турчанинова.

Василий Васильевич Рождественский (1884- 1963) – художник, с которым Константин Коровин приехал в удомельский край в голодный 1918 год.
В.В. Рождественский был одним из основателей «Бубнового валета». В 1912 году жил у Кончаловского в Италии, недалеко от Сиены. Писал Тоскану. Прапорщик артиллерии, боевой офицер Первой мировой войны. Во время гражданской войны и некоторое время после неё жил под Удомлей.
Рождественский создавал работы, посвященные годовщинам Октября, Красной армии, стройкам социализма. А ещё он остался художником русского Севера – нежным и чутким. И своеобразным.
Умер в Москве в 1963 году.

"… Все мы были преступно молоды, здоровы, веселы, а главное, как много мы работали!.."

Из воспоминаний художника о проведенном на берегах Удомельского озера времени




Моравов, Александр Викторович 1878- 1951

Материал из Википедии: русский советский художник, член Товарищества передвижников, член Академии художеств СССР.
В 1902 году он впервые приезжает писать картины в имение Аракчеевой Н. М. Гарусово (Удомля, Тверская губерния), а также в Островно, Там он близко сходится с Бялыницким-Бирулей В. К.
После 1917 года Моравов надолго поселяется с семьёй сначала в Гарусово, а в 1930-40 годах в деревне Акулово Удомельского района. Темы основных произведений художника навеяны его активным участием в просвещении крестьян и деревенской жизни: «Уборка картофеля», 1904, «Будущий кавалерист», 1914. После революции 1917 года стал заниматься общественной работой. Наряду с художественной деятельностью активно работает как пропагандист. Оформляет революционные праздники, клубы, рабочий театр

Одним из лучших произведений художника является картина «У окна. Портрет В. В. Ушаковой» (1907 г., Тверская областная картинная галерея):






Заседание комитета бедноты:



Вожди:



Похоронен Александр Викторович в Москве на Новодевичьем кладбище:




Степанов Алексей Степанович (1858-1923)
Прошу прощения за обилие цитат. К сожалению, пометок об авторе использованных мною материалов у меня не осталось.
«Скромного, деликатного, доброго А. С. Степанова, «Степочку», как его все звали, любили и ценили друзья - С. В. Иванов, Н. П. Чехов, братья С. А и К А. Коровины, И. И. Левитан, М. В. Нестеров - и многочисленные ученики, среди которых были П. Д. Корин, А А Пластов, Л. В. Туржанский и др. Корин после выставки Степанова говорил: "Словно я Пушкина стихи прочитал. Вот так же просто, просто, а высоко... Что о нем сказать? Художник он был. Вот все тут и сказано. И было в нем все просто, без эффектов. Душа в нем была, и это - самое главное. Но притом артистизм высокий, мастерство несравненное...
...Во второй половине 1880-х гг. Степанов несколько летних сезонов работал вместе с И. Левитаном - сначала под Звенигородом, потом на Волге. Наряду с Левитаном он считается одним из создателей так называемого пейзажа настроения, когда художник не только ищет в природе мотив, соответствующий его внутреннему состоянию, но и психологизируст пейзаж, переносит в него собственные мысли и переживания».





С 1906 года по 1914 год Степанов каждое лето проводит на озере Удомля, а ещё он преподавал живопись и руководил классом «анималистов»



«Художник-анималист»… Но вглядитесь в этот автопортрет:



Степанов был великим тружеником.
Умер Алексей Степанович Степанов в 1923 году, похоронен на Ваганьковском кладбище.
Перед смертью он уничтожил практически все личные документы.



"Убитый":



С Удомельским озером навсегда связано такое имя, как Витольд Каэтанович Бялыницкий-Бируля (1872 – 1957) – русский, советский художник, ученик Левитана, народный художник РСФСР.
В Удомлю Бялыницкий-Бируля впервые приехал в 1901 году - искал «натуру».
Ещё перед Первой мировой войной он построил дом на берегу озера Удомля, в котором прожил более сорока лет. Сейчас это музей, филиал Тверской областной картинной галерии - Центр культуры и искусства - дача «Чайка» художника В.К.Бялыницкого-Бируля.
А экскурсию по дому проводила заведующая музеем Елена Александровна Тимакова - её бабушка была сестрой последней жены Витольда Каэтановича.

Слева - Елена Александровна:



В доме есть аура – сдержанная и благородная.










Озеро Удомля рядом с "Чайкой"- дом скрыт в лесу слева:






Известный мастер живописи был трижды женат. Все три жены служили ему опорой.
В соседнем селе построил двухэтажный клуб, заложил для крестьянских детей яблоневый сад.
Был заядлым охотником, убившим за свою жизнь более сорока медведей

В гости к нему приезжали Луначарский, Фрунзе, Рудзутак, какие-то англичане, французы.
На веранде проходят моноспектакли. В этом декабре в доме будет моноспектакль «Метель». Организуются выставки, встречи художников, работают детские студии. «Дача», по сути, культурный центр.
Бьются за гранты, отбивают поползновения на землю и ещё много-чего другого.

"Слушать тишину..."

Скончался художник на своей даче «Чайка» 18 июня 1957 года в возрасте 85 лет. Завещал похоронить себя здесь же, рядом с женой. Советское правительство лично его похоронило в Москве на Новодевичьем кладбище.

Это портрет Витольда Каэтановича кисти А.В. Моравова А.В., 1908 год:



"Предвечерняя тишина. Островенское кладбище":










Новодевичье, ноябрь 2018-го:




Региональное Телевидение Удомли
8 октября 2018 в 20:30
В удивительной и прекрасной усадьбе Витольда Бялыницкого-Бирули «Дача Чайка» собрались 53 молодых художника Тверской области, для того, чтобы принять участие в конкурсе-пленэре «Мастера и дети». Конкурс регионального масштаба состоялся 28 сентября, а 29 сентября в Детской школе искусств прошла торжественная церемония награждения победителей.

К сожалению, у нас почти не оставалось времени на этот музей. Нужно снова ехать в Удомлю. Да и в запасе у Алексея Борисовича ещё много чего есть.

Удомля – скромный уголок …

Если кому-то интересна история "Чайки" - её почти гибели в 90-е и история возрождения, то можно зайти на сайт Алексея Борисовича Крючкова http://putnik.ru/dosug/chaika/hist.asp - я читал с интересом.

Несколько слов о людях, которые не дают умереть памяти.

Вадим Константинович Лобашов (1947 – 2007)

Когда ты кутаешься зябко
И укрываешь чем-то плечи,
Мне кажется, что мир так хрупок!
А говорили, что он вечен…

Эти строчки написал русский интеллигент Вадим Константинович Лобашов. Он не был поэтом - выпускник истфака Калининского ( ныне Тверского) университета, затем преподаватель общественных дисциплин в медучилище города Вышний Волочек. Вадим Константинович исследовал усадьбы родного края, творчество крепостного художника Г. Сороки, находил ( в 70-е годы ХХ века) людей, делившихся воспоминаниями о пребывании в Удомле Левитана, о Турчаниновых и записывал эти воспоминания. Своих студентов – будущих медиков - медсестер и фельдшеров - он увлекал так, что они вместе с ним выезжали в экспедиции, жили в полевых лагерях, делали обмеры старинных, исчезающих усадеб под Удомлей. И делалось всё, как положено: с компасом, рулетками, фотоснимками, за счет личного времени и непонятно на какие деньги.
Каким нужно быть человеком, личностью, чтобы так увлекать ребят.
Он мог выступать на краеведческих конференциях, например с докладом: «Философия живописи Г. Сороки: от Платона до «Гринписа».

И в то же время ( из воспоминаний Алексея Борисовича Крючкова):
«Первое сохранившееся у меня письмо от Вадима было написано где-то в марте 93 года. Что характерно - на тетрадных листочках и даже обложке со штампом медучилища. И я сразу вспомнил, что у Вадима были постоянные проблемы с деньгами, хотя он на это старался не жаловаться. "Купи себе компьютер" - наивно советовал ему я. А он, виновато улыбаясь, отвечал, что у него на это денег не хватает. Покупка простенького сотового телефона была для него огромным достижением, чему он радовался, как ребёнок. И эта бедность была при том, что в его голове хранился ценнейший капитал - настоящий клад краеведческой информации, которую он мог излагать без подготовки, наверное, в любой момент!»

Близко знавший Вадима Константиновича Евгений Ступкин писал:
«Вадим был из плеяды русских интеллигентов, Все они были очень разными, но объединяло их одно – истинный, непоказушный интерес к истории своего края. Они не выпячивали свое я, не кричали на всех углах о любви к родному краю – они просто работали на благо этого края. А еще они были талантливыми людьми. Именно они, а не увенчанные всевозможными наградами чиновники составляли и составляют интеллектуальную элиту родного Вышнего Волочка, нашей Тверской области, да и всей России…
Вадим был настоящим русским человеком, со всеми его плюсами и минусами, с искренней мятущейся душой. Человек высокого интеллекта и поистине энциклопедических знаний, он покорял многих, кто с ним встречался. Если общение было ему по душе, рано постаревшее лицо освещала теплая улыбка. Он был прирожденным учителем, лектором-проповедником. Его выступления превращались в маленькие бенефисы, с такой энергией, силой убеждения и любовью рассказывал он про своих героев прошлого – архитектора и поэта Николая Львова, гениального художника-самоучку Григория Сороку, мецената и предпринимателя Василия Кокорева...
Время меняет всё, а Вадим не хотел и не мог меняться в худшую сторону. Свои воспоминания он назвал «Вышний Волочёк моего детства». Это признание в любви своему городу. Вадим писал поэму о Вышнем Волочке своим сердцем, открытым и ранимым…. Писал Вадим уже тяжело больным, он знал, что уходит. Убежденный бессребреник, по-настоящему жаден он был только до книг…. Он не скрывает нежности к городу своей юности, не стесняется звенящей в воспоминаниях ностальгии. Да это подтвердит и каждый вышневолочанин, что во время его детства всё было лучше и чище. Правда и то, что и мы, и город был победнее, а сейчас беднее стали наши души, зачерствели.
…Того Вышнего Волочка уже нет и никогда не будет, но благодаря этой книге каждый из нас сможет вернуться в то прекрасное и невозвратное время…»

И снова слова Алексея Борисовича Крючкова: «...Я успел проститься с ним, еще живым, примерно за месяц до смерти - 3-го апреля. Он знал, что скоро умрёт, так просто и сказал мне в трубку: « я умираю», хриплым тихим голосом. Не хочу описывать нашу последнюю грустную встречу. Отмечу только то, что и тогда, когда у него уже почти не было сил вставать, на его кровати лежали машинописные листки по краеведению...»

…Я молча уйду ночною дорогой,
Растаю бесследно, как дым в темноте...
И все мои страсти, мечты и сомненья
Останутся только, только во мне…

Архангельский Николай Арсеньевич (1926 – 2007) – родился недалеко от Удомли; написал целый ряд работ по истории удомельского края. Явился в этом по сути первопроходцем.
В 1943 году десятиклассником он был призван в армию, вернулся в 1947 году. Орден Отечественной войны 2 степени, медали «За боевые заслуги», «За Победу над Германией». Снова пошёл в школу – заканчивать учебу. Школу закончил с серебряной медалью. С войны он вернулся инвалидом.
Многие годы проработал на Украине, а после выхода на пенсию вернулся на родину - в Удомлю.

Вот список только некоторых работ Николая Арсеньевича:

- История Удомельского района» в 2-х частях;
- «Почему так называется?» – о местных топонимах;
- «Краеведческий словарь Удомельского района»
«…Занимался историей удомельских деревень. Были составлены очерки по истории 240 деревень по состоянию на 2000 г. и 130 деревень, исчезнувших с 1954 г. по настоящее время. Все «Истории» хранятся в Удомельском районном архиве.
…Подготовил работу по топонимике Тверской области для сборника научных трудов Тверского филиала Академии Славянской культуры».

Просто удомельский краевед.

22 июня 2015 года в Удомле на доме, где он жил, была открыта мемориальная доска.

А ещё он писал стихи:

Снег идет уверенно и густо.
Все бело: земля и над землей.
Пахнет стужей радостно и вкусно,
Пахнет долгожданною зимой.

В Удомле живет Дмитрий Леонидович Подушков – Рязанское училище ВДВ, Афганистан. Воевал в спецназе.
Я читал его военные дневники – Афганистан, 1988 год.

«Умирать научились, а жить?» Эти строчки написаны 23-м летним офицером. Исход советской эпохи.

Дмитрнй Леонидович Подушков подготовил и опубликовал не одну статью, посвященную Удомельскому краю, издал несколько книг, автором-составителем которых он является.

Крючков Алексей Борисович – посмотрите его сайт – сколько он делает для родного края, скольких людей объединяет, скольким помогает высказаться о наболевшем, почувствовать поддержку, почувствовать, что они не одни, сколько талантов он открыл.

И это что, интересы его бизнеса требуют? Этого душа требует, человек просто не может жить иначе.
А нам он, кстати говоря, за день общения не сказал обо всем этом ни слова.

Алексей Борисович:



Россия это не только реки и озера, леса и поля, деревни и города, заводы и дороги. Это - скелет, каркас, основа, а делают их нам близкими и родными, в том числе и те люди, о которых я попытался немного рассказать.

«…Без прошлого нет настоящего и нет будущего у народа…»

Русский крестьянин из села Островно Михаил Павлович Васильев.

Люди, на которых держится земля.

Было чувство, что за весь день в Удомле нас окружали очень хорошие, добрые, интересные люди и за многие годы эта поездка стала для нас самой светлой поездкой вдвоём. Спасибо Алексею Борисовичу Крючкову.

Пишу эти строчки, вспоминаю и заново проживаю тот наш день. Как же хорошо, что мы смогли тогда съездить.

Кто из вас слышал раньше про Удомлю?

Мне хотелось бы ещё сказать несколько слов о Михаиле Павловиче Васильеве – русском крестьянине, родившемся после войны в деревне Чернятка на границе Тверской и Новгородской областей. Сейчас Михаил Павлович живет рядом с Островно. Нас завёз к нему в гости Алексей Борисович.
Пообщались мы совсем немного, да и разговор был «о том, о сём» - ничего особенного…Пообедали, выпили, конечно – кроме того, кто был за штурвалом. Но только выйдя от Михаила Павловича, я спросил у Алексея Борисовича, где можно почитать книжку, написанную нашим хозяином.

Сделать это его уговорил когда-то Алексей Борисович.
В книге вы не найдете никаких сенсационных фактов – там просто жизнь русского человека и жизнь русской деревни за многие десятилетий. И чувства. И мысли - простые и вечные.

Немного из книги:
«…Я не знал лёгкой жизни, она вообще мне незнакома, но я выстоял, выдержал все испытания ... В общем, я прожил жизнь жизнью простого русского мужика, работал, что было сил, а зачастую и через силу, растил детей, внуков. Было в жизни всего, были и радости и печали, было много совершено ошибок и неправильных поступков, но как было, так было, теперь поздно что-то исправить, остаётся только покаяться и этим облегчить душу...
Если спросят меня, был ли я счастлив в браке, бесспорно, отвечу: да, я был счастлив в браке. Практически не зная друг друга до брака, нас с Катей связала любовь нешуточная, на долгие годы, на всю жизнь. Любовь, взаимопонимание, взаимовыручка, забота друг о друге, безграничная верность друг другу были нормой и моралью нашей совместной жизни.

«Господи, помоги мне, а я не пожалею себя»

«Став взрослым, я как-то спросил у матери, почему она, пережив столько злобы и унижений со стороны односельчан, не озлобилась. И хотя она, конечно, не читала романа «Война и мир» Толстого, она ответила мне словами одной из героинь этого романа: «Молиться нужно за всех: за тех, кто гонит, и за тех, кто покровительствует». «А жить со злобой и ненавистью в сердце себе дороже, они тебя источат», – добавила она».

…А ещё хорошо бы установить в России день всеобщей молитвы, чтобы в этот день все крещёные православные христиане, независимо от социального положения, независимо от возраста могли купно, всем миром, всей землей воскликнуть:
«Господи, Иисусе Христе! Сын Божий! Спаси, сохрани и помилуй землю Русскую, ведь это же Дом Твоей Матери, Пресвятой Богородицы».

…Без прошлого нет настоящего и нет будущего у народа…

Строили социализм – ничего не получилось, строили коммунизм – тоже ничего не вышло, ну хорошо, давайте строить капитализм, – и он не получается, как у людей.

… Мёртвая тишина повисла над уходящей в небытие деревней, как будто неведомый средневековый мор прошёлся по родному краю. Власти сделали то, что не смогло сделать двухсотлетнее монголо-татарское иго.

…Самым интересным произведением для меня остаётся картина Исаака Левитана «Над вечным покоем». К сожалению, я не могу описать свои чувства по поводу этой картины, да и читатели меня не поймут. Словом, так хочется окунуться в этот мир покоя, забыть на время о своей жизни на этой грешной земле, оставаться один на один в этом мире покоя, тишины, умиротворенности долго-долго, а может быть, навсегда...

Но вот и утро, новый день настает. Как будто кто-то невидимый и незнакомый шепчет: «Вставай.., пора – тебя ждут неотложные дела, ты ещё не исполнил полностью волю Божью, Господь ещё не испытал тебя до конца, ты ещё не до конца прошёл свой жизненный путь. Продолжай жить, как Гоподь положит, и в горе и в радости, и в болезнях и недугах, радуйся каждому новому дню, радуйся новым людям, природным явлениям, своим успехам и не вздумай роптать на Бога. Тебе была дана сама жизнь – это уже немало, тебе было подарено счастье любить и быть любимым, тебе было дано счастье отцовства, у тебя прекрасные дети и внуки, которые каждодневно любят и помогают тебе, а в итоге не так уж и мало было отпущено тебе счастья. Так что первым делом встань, умойся и перед иконами возблагодари Бога».

Образование – 9 классов. Сельская школа.

Его книге место в школьных программах. И "толстых" журналах.

Если соберетёсь в Удомлю, если решите ехать с Алексеем Борисовичем Крючковым, то попросите завести вас в гости к Михаилу Павловичу – не пожалеете. Тем более, что кормит он очень даже вкусно.

Отрывок из статьи тверской журналистки Натальи Капраловой:
«…Заехали на полчаса – задержались у гостеприимного хозяина все два.
– Наталья, подойди! Вот кисть, смазывай маслом пироги. Потом накрой, пусть пропитаются...
Суп с грибами, пирог с малиной и рыбник – все Михаил Павлович Васильев из небольшой деревни в Удомельском районе приготовил сам. Мы заехали навестить его на полчаса, задержались, конечно, на все два.
– Я и хлеб свой пеку, всегда питаюсь только своим. А попробуй картошку! – мы разламываем вилкой горячий, ароматный кругляшок.
Новгородский акцент, мягкое оканье, некая медлительность, взвешенность речи – слушать Михаила Павловича интересно. Тем более что он – крестьянин и самобытный писатель…»

Слева - Алексей Борисович, справа - Михаил Павлович:



И ещё одна, неожиданная здесь цитата – автор строк, которые вы сейчас прочитаете – Гурвинн. Надеюсь, что он, написавший эти строчки в комментарии к моему отзыву о затерянном среди Ярославских лесов монастыре, не обидится, что я цитирую его в тексте своего другого отзыва:

«На Русский Север летом ездил. Проехал от истока до устья реки Онега. Столько людей хороших повстречал, столько храмов красивейших увидел, слов нет. Там грейдер двести километров, ехал бы и ехал по нему не останавливаясь. Есть в тех краях деревушка Поле, я в нее уже на обратном пути заехал, первая была в тот ясный жаркий день. Скажу сразу, побывав там, дальше весь день ехал нигде не останавливаясь аж до Каргополя. Вот не хотелось, все казалось ненужным и несущественным - фотографии ради фотографий, осмотр запланированных объектов без настроения, план на день был вообще забыт и загублен.
Познакомился в деревне с женщиной, она за церковью Богоявленской присматривает, что стоит там. Церковь середины 19 века, деревянная, красивая, с колокольней. Как-то разговорились, так хорошо пообщались, сходили церквушку посмотрели на колокольню поднялись. Уезжать собрался выяснилось, что ключи от машины "посеял", в общем застрял там. Ключи потом само-собой нашлись, но пришлось погостить. Дел и трудностей у нее выше крыши, дома пять коров(!). Как-то все успевает, и, главное, не унывает. Откуда только силы берутся. Меня незнакомого человека, московского балбеса с такой радостью приняла. Столько доброты душевной, искренности и в тоже время простоты на меня обрушилось. Уже писал в своих отчетах, я в городе людям изначально не верю, а там наоборот - верю, но не знаю как себя вести. Помнишь как Иван из "Печки-лавочки" , вот я и есть тот Иван, только он на курорт ехал из деревни , а я наоборот- в деревню.
Церковь пытается восстанавливать, ходила показывала, что сделали, как делали, что еще нужно, сколько трудностей всяких и как это вообще сложно. Знаешь, такая хозяйственная за все переживающая, рассказывает интересно. Я слушаю , а сам офигеваю, как это вообще возможно, как это вообще можно сделать там и в принципе за это взяться. И все это с верой в Бога! Причем Вера настолько естественная...я например, совсем другой, хотя вроде тоже верю в Бога. К чему все это написал не знаю, но давно заметил, такие люди, с такими делами благими, с той добротой, которая есть у них, обязательно верят в Бога, причем этому научиться нельзя, как вы правильно написали, они живут так.»
https://www.otzyv.ru/read.php?id=209809&p=20

Будем ждать рассказ - Саша, ты слышишь?

А теперь возьмитесь за что-нибудь покрепче или лучше присядьте: сейчас вы прочитаете отрывок из повести Юлиана Семенова «Бомба для председателя». Напоминаю: Максим Максимович Исаев – это тот самый Штирлиц , только здесь он повзрослевший – время действия повести - конец 60-х годов ХХ века:

«Исаев прислушался к реву самолета, взлетевшего на Темпельхофе, и посмотрел на часы.
«Наверное, Берг, — подумал он и усмехнулся, — хм, хм… раньше это называлось „близится развязка“. Теперь я должен подготовить здесь прессу, а я смертельно устал и хочу домой, и все мне здесь осточертело, а надо улыбаться и играть мои старые игры в настоящую заинтересованность и соприсутствие в разговорах, а мне хочется забраться в Удомлю к Мишане и уснуть в стоге сена под дождем, и побыть одному, совсем одному, хотя бы дня три…Господи, когда же это было? — устало улыбнулся Исаев. - Скорее бы это повторилось там, в Гагре или в Удомле, но чтобы обязательно с Мишаней…»

А прочитал я об этом сначала здесь, в этом сборнике:



- составитель Д.Л. Подушков
.Естественно, изумился донельзя, потер оба глаза и по своей привычке всё выверять полез на книжную полку за томиком Юлиана Семенова:




Вот так. Теперь вы понимаете, что значит Удомля на карте мира?

Цитата:

От того времени не осталось ничего – ни усадеб, ни тех пейзажей. Ничего.
Но почему же так влечёт сюда сегодня?



Моя осень 2018-го года.

Одинцовский район, село Уборы:






























Звенигород. Немного о Левитане.

Ещё до поездки, обдумывая будущий отзыв, я вспомнил о двух полотнах Левитана: «Тихая обитель» и «Вечерний звон» и про себя решил, что хорошо бы найти какие-то сходные пейзажи, приехать и сделать несколько снимков этих русских монастырей, но только на закате, в мягких лучах уходящего солнца.
Как-то сразу подумалось о Звенигороде, о виде на обитель со стороны луга от Саввиной Слободы. Поехал туда в середине октября, нагулялся, нафотографировал от души, а когда в очередной раз сел подбирать материалы для работы над отзывом, наткнулся в воспоминаниях С.П. Кувшинниковой вот на этот фрагмент:

«…Во время жизни в слободке под Савиным монастырем, Левитан сильно страдал от невозможности выразить на полотне всё, что бродило неясно в его душе... я убедила Левитана уйти из дому и мы пошли по берегу пруда, вдоль монастырской горы. Вечерело. Солнце близилось к закату и обливало монастырь горячим светом последних лучей. .. Но вот солнце стало заходить совсем. По склону горы побежали тени и покрыли монастырскую стену, а колокольни загорелись в красках заката с такой красотой , что невольный восторг захватил и Левитана. Зачарованный он стоял и смотрел, как медленно всё сильнее и сильнее розовели в этих лучах главы монастырских церквей. .. Скоро погасли яркие краски на белых колоколенках и, освещенные заре, они лишь слегка розовели в темнеющем небе, а кресты … загорелись над ними… Невольно заговорил Левитан об этой красоте, о том, что ей можно молиться как Богу, и просить у неё вдохновения, веры в себя, и долго волновала его эта тема…
Прошло два года. Левитан поехал … в Юрьевец в надежде найти там новые мотивы и, бродя по окрестностям, вдруг наткнулся на ютившийся в рощице монастырек. Сам он был некрасив и неприятен по краскам, но был такой же вечер, как тогда в Саввине: утлые лавы, перекинутые через речку, соединяли тихую обитель с бурным морем жизни, и в голове Левитана вдруг создалась одна из лучших его картин, в которой слились в одно и саввинские переживания, и вновь виденное…»

Октябрь 2018. Звенигород:





























Подмосковный лес:


















Пруд на опушке леса:










Это всё. Спасибо.

Ваш Николай С.


.

Отредактировано автором: 11.12.18 14:43:36Сообщить модератору



Спасибо за такой пронзительный, теплый, душевный отзыв. Начиная читать, почему то вспомнилась Чеховская "Попрыгунья" - оказалось, что не просто так!
И не по тексту: на обложке журнала Гражданин - Аяцков?
Цитата:

Аяцков

- да, это он. История с журналом давняя.
Спасибо Вам, Xelen_a
Какие у вас красивые фотографии и удачные ракурсы. Спасибо вам огромное за эту красоту. Очень люблю осень, а особенно золотую.
Цитата:

Какие у вас красивые фотографии и удачные ракурсы



- Спасибо, kaltmamsel. После поездок, наполненных такой красотой, живется совершенно по-другому. Чувство, что у тебя протерли все "контакты", все неровные окончания и что ты родился заново.
Ощущения незабываемые.
А зачем здесь? Это надо оформлять и издавать! Хороший язык. Свой взгляд. Очень интересно!
Семен Семенович, спасибо за искреннее и доброе пожелание, но не будем терять голову, иначе разочарование в людях, жизни и вообще, финансовый крах .И не только в Удомлю, но и в какую-нибудь Италию не сможешь съездить.
Цитата:

Вы знаете, где Левитан написал «Золотую осень»? - Это север Тверской губернии...
Об Удомле мало кто слышал, ещё меньше до неё доезжают...Мы нашли всё, что хотели. Нашли те места, где когда-то бывал Левитан, где рождались «Золотая осень», «Над вечным покоем», «Март».


Какая замечательная поездка! Какая интересная тема! Про Удомлю, конечно, знаю, недалеко От Вышнего Волочка. Все вынашиваю поездку в те края, а после вашего отзыва очень бы хотелось заехать в Удомлю.
Жизнь и творчество Левитана мне небезразличны, и его трагическая судьба и его удивительные пейзажи.
А Ненюфары почему-то не помню. От вас впервые узнала это название. Какое слово необычное, созвучное Нимфеям. И не просто водяные лилии, а мистические цветы, связанные с миром мертвых. Спасибо!
Вот все пишут о внешней красоте, но глядя на его портреты, я бы не назвала его красивым, хотя все считали его таковым. Но очень нравится, как говорил о нем художник Нестеров
"На редкость красивый, изящный мальчик-еврей был похож на тех мальчиков итальянцев, кои, бывало, с алым цветком в кудрявых волосах встречали форестьери на старой Санта Лючия Неаполя или на площадях Флоренции, где-нибудь у Санта Мария Новелла".
Да, есть в нем что то и цыганистое, и итальянское и арабское.
Отдельное спасибо за Жуковского и Богданова-Бельского, не знала, что их имена связаны с Удомлей.
Николай, большое спасибо за интересный отзыв, за ваш огромный труд и большую исследовательскую работу. Но скажу честно, читается сложно, очень много специфической информации. Название привлекает внимание, но, на мой взгляд, слишком перегружен неизвестными именами, и это мешает должному восприятию. Надеюсь, без обид.
прочитала с большим удовольствием...
Таня, добрый день! Могу признаться: когда писал отзыв, то думал, что если кто-то и захочет после его прочтения поехать в Удомлю, то в первую очередь это будете Вы. Тем более , что Вы уже были совсем рядом - в Вышнем Волочке и даже машину , я помню, брали из Удомли.

Цитата:

читается сложно, очень много специфической информации



Таня, обид нет, сам думал о том же и сколько имен, рассказов о судьбах, сколько фактов, цитат, фотографий полотен я исключил, убрал из черновика. Одних цитат о Левитане, его творчестве у меня было выписано на три листа - оставил три высказывания и то колебался: может быть только два или только одно. Уже когда отзыв был полностью готов, нашел дневники Никиты Колокольцова - сына Люлю - дочери Анны Николаевны Турчаниновой, умершей в 1962 году. Читал, можно сказать, не отрываясь, но в отзыве у меня о нём только один абзац. И как же было интересно погружаться в тот мир. Сколько совершенно неожиданных переплетений судеб - там, где и не ждешь. Женщина, родившаяся в начале ХХ века в имении рядом с Островно, вышла замуж за человека, у отца которого в 1892 году Чехов покупал Мелихово. Сколько можно было рассказать о почти каждом из художников... Хотя, конечно, текст всё равно большой, но ведь каждый может его делить при чтении, а у меня рука не поднималась сделать из него несколько отзывов - Удомля ведь одна.
Работа заняла три месяца - полтора перед поездкой и столько же после.Так что, вот так. Но в будущем постараюсь делать отзывы более краткими. Если. конечно, они будут.
P.S. Фотографию я продублировал не случайно - как мне показалось, она и там, и там нужна.
Спасибо!
туристочка, спасибо. Краткость - сестра таланта?
Это уже не отзыв, это энциклопедия. Да, длинновато... но стоит прочтения. И ведь можно читать частями.
Невозможно не уважать Ваш подход к делу.
Цитата:

Кто из вас слышал раньше про Удомлю?

Я, может, когда-то и слышала, но благополучно забыла. А оказывается, мои любимые левитановские пастели написаны именно там. Продолжение плёсовских историй - там. И сколько ещё всего-всего, о чём Вы рассказали так продуманно и проникновенно.
Про фотографии свои Вы и сами всё знаете.
Спасибо!
Николай, и правда жалко, что такой гигантский труд через несколько дней погрузится в бездонные хранилища Отзыва. Мне кажется, Вам стоит свой блог создать.
В окрестностях Удомли мне довелось однажды провести неделю в палатках - студентами останавливались на речке Волчине, недалеко от Максатихи. Очень красивые места. Упоминание о ней Штирлицем неожиданно))
А "Ненюфары" (из музея Иерусалима) можно сейчас увидеть в Москве в Еврейском музее и центре толерантности: там проходит выставка "Исаак Левитан и авторский кинематограф".
Спасибо за отзыв!
Николай, низкий поклон за труд, за умение и желание поделиться интереснейшими фактами нашей истории.
Каждый раз, читая подобные отзывы, убеждаюсь, как красив, привлекателен, насыщен событиями и личностями каждый уголок нашей великой Родины.
hillary, Вам спасибо за такие слова признательности автору.

В Вашем профиле меня заинтересовала одна фраза и я понял, что нужно обязательно прочитать Ваши отзывы.

Спасибо.
Наташа, добрый день! Мы так давно не встречались, но это упрек исключительно мне самому.
Хорошо, что Вы напомнили про выставку Левитана - я , конечно, читал про неё, когда готовил отзыв, но просто тонул в грудах разнообразнейшего материала и благополучно забыл, а Ваше напоминание, наверняка, кому-то пригодится.

Цитата:

жалко, что такой гигантский труд через несколько дней погрузится в бездонные хранилища Отзыва. Мне кажется, Вам стоит свой блог создать.

- спасибо за доброе пожелание. но я думаю, что у блогов, что у материалов сайта/сайтов, что у материалов в печатном виде судьба принципиально не различается. Годом раньше, годом позже ... Так ведь?..
Цитата:

В Вашем профиле меня заинтересовала одна фраза и я понял, что нужно обязательно прочитать Ваши отзывы.


Буду польщена.
А фразу эту - вот ведь - добавила именно сегодня.
Ирина, добрый день! Спасибо, но в первую очередь мы все , конечно, должны быть благодарны тем людям - как ушедшим из жизни, так и здравствующим, которые записывают воспоминания, исследуют, изучают семейные архивы и " не дают умереть памяти". И благодаря именно им материалов по скромному уголку русской земли - Удомле очень много. Я, когда начал в них погружаться, то не уставал поражаться этому обстоятельству.
Кстати, от Вас Удомля не так уж и далеко по российским меркам и даже прямые поезда ходят, правда неудобные - ночные.
Когда в дорогу?
Спасибо, Николай.
Да, долго и сложно читать не отвлекаясь.
Мне стало легче, когда разделила отзыв на Главы.
Про Левитана и его окружение прочла с огромным интересом. Погружение полное ощущается.

Бонусные кадры Золотой осени в Вашем исполнении весьма порадовали. Что ни говори, а желтый (золотой) цвет- это цвет солнца и радости.

Благодарю еще раз за большой труд.
Добрый день!

Наташа, приятно когда твои отзывы находят отклик в душе таких читателей, как Вы.

А в отношении прочтения ... Автор меж двух крайностей и Вы как раз об этом и написали :
Цитата:

долго и сложно читать не отвлекаясь... Погружение полное ощущается.

- если начать делить, публиковать с интервалом в несколько дней , недель, то погружения не получится. И вот что делать? Отдавать перед публикацией на рецензию отдельным авторам - они же будущие читатели? Если выживут после прочтения, то публиковать можно? Я сам не ожидал, что будет столько материала, но пишешь - пишешь, вроде бы текст почти готов, а потянешь за какую-нибудь "ниточку" и столько интересного вылезает. А потом снова , а потом еще...

Но в принципе я, конечно, согласен, хотя очень хотелось донести, передать свое восхищение "скромным уголком" земли и теми людьми, о которых я узнал. А без "погружения" так не получилось бы. А "погружения" не получилось бы без понятно чего.
Ответьте только на контрольный вопрос: будете ещё читать Николая С. или всё, терпение иссякло? Только не торопитесь с ответом - от Ваших слов зависит судьба человека.

Ваш Н.С.
Пишите, Николай.
На этом сайте у Вас есть своя группа читателей.
Это точно.
Добавить комментарий
Вы не авторизованы.

Для написания комментариев введите свой логин и пароль в правом верхнем углу страницы или зарегистрируйтесь

Отправить в ЛФ:




1Москва, Вороново и Рождественно. Чехов и генерал Кутайсов
2Золотая осень в краю, где не стесняются собственных комплексов. Светлогорск
3Золотая осень в краю, где не стесняются своих комплексов. Балтийск, Янтарный, Куршская коса
4Наши поездки из Санкт-Петербурга: первый раз в Петергоф и Царское село. Начало золотой осени.
5Золотая осень в Петербурге.
6Золотая осень. Обыкновенные выходные в ОСЛО.
7Смоленск. Валутина Гора. Там, где могла закончиться война. Сражение, о котором молчат учебники.
Отдых в России
Россия: отели
Отели Ступинского р-на
Отели Судака
Химки
Кинешма
Погода в России
Отдых для детей
Рейтинг отелей:
351.Поручик Ржевский арт-отель 5
352.Ливадийский СПА-отель 5
353.Well-Being Отель 5
354.Kravt 5
355.Парк-отель Домодедово 5
356.Holiday Inn Moscow - Suschevsky 5
357.Club Bon Ton 5
лучшие отели России
Фото отелей:
1170.Кавказ, Россия [2]
1171.Орион, Россия [2]
1172.Катунь санаторий, Россия [2]
1173.Старая Слобода, Россия [2]
1174.Боярин частный отель, Россия [2]
1175.Дома.ру мини-отель, Россия [2]
1176.Орловское Полесье, Россия. Остальное [2]
Популярные отели:
155.Приморье отзывы
156.Черное море пансионат отзывы
157.Крым санаторий отзывы
158.Волхов отзывы
159.Волен (спортивный парк) отзывы
160.Марат парк-отель отзывы
161.Алтай-West санаторий отзывы
Отзывы по отелям:
127.Россия, Фаворит [18]
128.Россия, Долина Сукко [18]
129.Россия, Park Inn by Radisson Прибалтийская [17]
130.Россия, Коломна [17]
131.Россия, Волжская жемчужина [17]
132.Россия, Империал Парк Отель & SPA [17]
133.Россия, Царьград [17]