10.03.18 13:08:21
Санкт-Петербург. По "Гранитному барину" вслед за кистью и резцом Анны Остроумовой-Лебедевой. 
Время отдыха: март 2018

Как только Санкт-Петербург-Петроград-Ленинград только ни звали-величали-называли-обзывали, от "опьяневшей блудницы" и "призрака" до блистательного, несравненного и непостижимого, а вот такое исключительно удачное, на мой взгляд сравнение - "Гранитный барин" придумал только Николай Агнивцев в 1923 году.


Гранитный барин

"Париж, Нью-Йорк, Берлин и Лондон!
Какой аккорд! Но пуст их рок!
Всем четырем один шаблон дан,
Один и тот же котелок!

Ревут моторы, люди, стены,
Гудки, витрины, провода…
И, обалдевши совершенно,
По крышам лупят поезда!

От санкюлотов до бомонда
В одном порыве вековом Париж,
Нью-Йорк, Берлин и Лондон
Несутся вскачь за пятаком!..

И в этой сутолке всемирной
Один на целый мир вокруг
Брезгливо поднял бровь Ампирный
Гранитный барин
Петербург!"

1923


Рассказ этот родился неожиданно для меня самого. Начал было писать продолжение финской серии, но вскоре резко остановился из-за того, что наткнулся на имя нашей знаменитой художницы Анны Остроумовой-Лебедевой. Полез кое-что уточнять о её связи с Финляндией и уже не смог остановиться, читал и изучал её жизнь и творчество, пока не получил полное удовлетворение-).
Кто прочитает хотя бы половину этого рассказа, тот меня поймет и, может быть, даже похвалит-)).

Конечно, все мы давно и частенько видели её уже ставшие каноническими виды Санкт-Петербурга-Ленинграда, запечатленные как в графике, так и в акварели с маслом. Может быть и не зная кому принадлежат эти работы.




Вспомнили?-)
Не сомневаюсь-)

Анна Петровна Остроумова родилась в Санкт-Петербурге в далеком 1871 году в семье сенатора П.И.Остроумова. Она осталась верна своему городу всю свою долгую жизнь, изредка отъезжая куда-нибудь поучиться, в Париж например, на годик, или в Италию, но это и понятно, как же художнику без этих других главных для творчества городов...
А так, все время в родном городе, даже и всю страшную блокаду...
Но, лучше начать с начала, то есть с юности, ибо Анна Петровна и есть часть истории нашего великого города, истории как прекрасной, так и трагичной.
Рисовать она пристрастилась с детства, это помогало ей избегать шумных компаний, которые она не воспринимала всю жизнь. Ей обязательно нужно было своё личное пространство.

"Однажды мама и я собирались на рыбную ловлю. Мама была уже в лодке и, наклонившись, что-то прилаживала у руля, поджидая Федора, нашего служителя. Я стояла на "лаве", тоже собираясь перебраться в лодку. До сих пор я не могу объяснить моего тогдашнего поступка. Я подошла к краю "лавы", будучи на середине канала, и занесла правую ногу через низкий барьер. Чувствую, что нога моя уходит куда-то вглубь, я в какой-то странной задумчивости и рассеянности перенесла и другую ногу через барьер моста и пошла под воду. Не закричала и не сделала усилий удержаться на воде, несмотря на умение плавать. Мама меня о чем-то спросила, не получив ответа, обернулась и, заметив мою плавающую шляпу и расходящиеся круги, сразу поняла в чем дело и громко стала звать на помощь. На её крик прибежал с гребня откоса погонщик лошадей, кубарем сбежал вниз и багром принялся шарить в воде.
А я переживала совсем особенные впечатления. Когда вода неудержимо стала заливать мне уши, нос и рот и я начала захлебываться (физических страданий при этом не было, кроме чувства удушья), в момент потери сознания я видела волшебную картину. Вокруг меня блестели бесчисленные алмазы, переливаясь всеми красками радуги, и напоминали собою яркие, прекрасные цветы, которые двигались, все время меняя свои очертания. В последние мгновения моего сознания у меня мелькнул вопрос: "А кто после моей смерти получит мой ящик с красками? Хорошо, если бы Маруся!"
То есть, о красках девочка думала и на пороге смерти. И смех и грех-)
Потом еще был страшный пожар, где все спаслись, но его последствия сказывались потом всю жизнь

Она себя сделала сама на сто процентов, ибо родители не считали её детское увлечение рисование чем-то серьезным и достойным внимания и, тем более, поддержки.
«Всем нам было покойно, беззаботно и тепло жить с родителями. Но... к моим занятиям живописью они относились индифферентно и не придавали им настоящего значения...
Няня и кухарка брали записанные холсты на половики на кухню, или обшивали ими корзины от моли и сырости. Это характерно. Если бы мама при всей ее доброте не была столь равнодушна к живописи, то этого бы не было".
В семье Остроумовых кроме Анны было еще пятеро детей, две девочки и три мальчика.
Жили они в Литейной части, в одном из домов на Манежном переулке и на Басковом.
В каком доме на Манежном конкретно, не знаю, но почему бы и не в доме 6, например, рядом с Преображенским собором?
Там потом много лет жил Корней Чуковский и свидетельство этому вот эта кованая решетка.
"Ехали медведи
На велосипеде.
А за ними кот
Задом наперёд".-)


Спасо-Преображенский собор был построен Василием Стасовым в 1829 году на месте сгоревшего предшественника, сооруженного по указу Елизаветы Петровны.
В красивую ограду вокруг собора вмонтированы 102 трофейные турецкие пушки.

И собор и круглая Преображенская площадь очень красивы, кто ходит за визой в финское консульство это прекрасно знает-)


Место роскошное, до Летнего сада пешком 10 минут, Нева тоже рядом, Невский опять же неподалеку.
Гуляй не хочу-)
Вот они и гуляли в Летний сад почти каждый день что зимой, что летом, в свободное время, конечно-)
В Летний сад они шли по прямой, пересекая Литейный, мимо строившегося знаменитого мавританского Дома Мурузи, с будущей полуторакомнатной жилплощадью И.Бродского, причем в начале этого пути стоял один собор - Преображенский, в конце прямой улицы второй, в виде старейшей Пантелеймоновской церкви.
Она аж на сто лет старше Преображенского собора. В свое время рядом жил А.С.Пушкин и частенько в неё заходил.

Рядом с Пантелеймоновской церковью видим здание Центрального Училища технического рисования барона Штиглица, куда Аня записалась самостоятельно на вечерние курсы, еще учась в гимназии.


В Литейной гимназии Анна училась с дочерями Ф.М. Достоевского (сам Федор Михайлович приятельствовал с её отцом и бывал у них в доме) и Я.П. Полонского, то есть гимназия была вполне способствующей развитию, да и семья, конечно, воспитание дала прекрасное, были и театры, и балы, и музыка..
И прекрасный бонус в виде окружающей красоты. Хотелось бы, чтоб все дети жили в подобных условиях.
А уж рисовать там было одно удовольствие, что Анна Петровна и делала потом всю жизнь. Вообще тот район был одним из её любимых сюжетов.
После окончания гимназии Анна Остроумова поступила в Училище Штиглица уже на полноценное обучение.
Многие форумчане уже внутри Училища и в его музее побывали, так что желающие могут ознакомиться с их впечатлениями.


Это для родителей было не страшно, но, когда она потом решила идти учиться в Академию художеств, то для маменьки это уже стало ударом.
Как же, её родная дочь будет там рисовать голых незнакомых мужчин, хотя, если даже и знакомых, еще хуже ведь!!!-).
Ужас и кошмар!
Но, дочь уже твердо встала на свой путь и переживаниям родителей не потакала. Буду рисовать и всё тут, характер у неё был твердый, несмотря на слабое здоровье и не выдающиеся, прямо скажем, внешние данные.
Экзамен в Академию она сдала легко и началось счастливое и мучительно время познания настоящего искусства и его ремесленной составляющей.
Вскоре она смогла попасть в мастерскую Ильи Репина, а туда Мастер брал далеко не всех, сами понимаете. Репин стал её наставником на несколько лет.
На этой фотографии Илья Репин со своими учениками в 1898 году.
Похоже на ней и Анна Петровна зафиксирована, не в качестве модели, конечно-)


" Ну как здесь не начать работать из всех сил, когда Репин хвалит, ждет от меня; а Матэ говорит, что он сделает из меня европейскую знаменитость!", писала студентка своей подруге.
Более того, как-то Репин озадачил её своей просьбой не бросать живопись, дескать, женщины, как появится семья и дети про живопись забывают."
Ей очень нужны были подобные похвалы, так как внутренне она была очень сомневающейся и даже мятущейся-)



Как известно, Академия художеств находится на Васильевском острове, прямо на набережной, а там все места очень и очень "козырные"-)
Для понимания таланта Ани Остроумовой хочу привести кусочек из книги о нашей художнице Александра Николаевича Бенуа, знаменитого художника и общественного деятеля, который был её другом и соратником многие годы. Очень показательный и характеризующий текст. Кто же лучше знает человека, чем современник, да еще и приятель-).
"Это было давно. Мы с невестой увлекались тогда копированием старых мастеров в Эрмитаже, и как раз я был занят портретом слегка криворотого мужчины Франца Хальса (а моя невеста срисовывала тут же висевший портрет "сына Хальса"), когда рядом с нами появилась небольшого роста барышня в пенснэ, которая принялась набрасывать углем на холсте "Девочку с метлой" Рембрандта (все эти 3 картины висели в те годы почти рядом), Я был несколько озадачен дерзостью такой затеи. Очевидно, казалось мне, что барышня-любительница случайно остановила свой выбор па этой удивительной картине, в которой так чудесно сплелись настроение домашнего очага с трагичной романтикой последних лет Рембрандта. И никак нельзя было ожидать, что "барышня в пенснэ" хоть в какой бы то ни было степени одолеет колоссальные трудности задачи. Сам я как раз выбивался из сил в своем стремлении хоть как-нибудь уловить бешенное брио моего оригинала.
Каково же было наше удивление, когда из-под угля на холсте у "любительницы" мощными штрихами стала вырисовываться фигура "девочки", а затем с необычайной энергией, напомнившей мне знакомые приемы Репина, моя соседка стала прокладывать красками свою картину. Через недели две она ее кончила. Боюсь утверждать, что та копия вышла действительно превосходной - слишком много времени с тех пор прошло и слишком изменилось мое художественное суждение, слишком я стал требовательным, но во всяком случае тогда результат, быстро и уверенно достигнутый неизвестной художницей, показался мне удивительным. Ее успех даже повлиял на неуспех моей копии. Я как-то сразу "скис" и вскоре оставил свою работу, не доведя ее до той законченности, какую я себе сначала наметил.
Мне очень хотелось познакомиться с соседкой по работе, так как я чувствовал в ней настоящего товарища по вкусам, но почему-то это знакомство не состоялось, и я, если и узнал ее фамилию, то вскоре ее забыл и когда снова услыхал ее от Сомова, то это имя мне показалось совершенно новым. Однако сколь сильно было впечатление, произведенное на меня художницей, показывает то, что, когда через шесть лет я встретился с ней, я сразу ее признал."
В то время Анна Остроумова выглядела примерно так.
Это картина её однокурсника Ф. Малявина "Портрет художницы Анны Остроумовой-Лебедевой, 1896 г.", Русский музей


А сам Александр Бенуа отобразил свою приятельницу позднее вот в таком шутливом стиле:


Студенткой в Академии Анна была неистовой, училась себя не жалея.
«Мама огорчалась моим похудевшим, утомленным видом. Всякими способами старалась удержать меня дома, находя, что я работаю не по силам. Просила, умоляла. Я с ней соглашалась, ей сочувствовала, когда она плакала - я тоже, но все-таки через несколько минут уносила (на всякий случай) вниз свою шубу и калоши к швейцару и при благоприятном моменте тихонько исчезала из дома... в Академию.
Братья, видя огорчение мамы, бранили меня, уговаривали вообще бросить работу, говоря, что если б я была одарена, то мне не приходилось бы так много тратить сил.
«Ты просто бездарна!» - говорили они».
Но, все бесполезно, хотя иной раз дело доходило и до обмороков.
«Была я до чрезвычайности свободолюбива». Ну да, свободолюбива и противоречива, как и все гении, наверное-)
«Вообще жизнь моя проходила не так уж однообразно, как это может казаться из моего писания. Я часто бывала в опере, где родители имели абонированную ложу. Прибегала туда прямо из Академии, а там меня встречала мама яствами (я была балованная дочь). Лежа на диванчике в аванложе, я с комфортом слушала музыку.
Я любила бальную залу, любила танцевать, но светскую жизнь избегала. Люди меня не интересовали...»

Но, любовь-то у Анны Остроумовой уже была! Да еще какая!
Родной город!
"Изображая обширные площади с великолепными зданиями вокруг, гениальными ансамблями, уходящие вдаль набережные, я училась законам перспективы, старалась безошибочными вертикальными линиями подчеркивать стройность этих чудесных построек. Я увлеклась городом, вдруг открывшим мне свои красоты. Город, в котором я родилась и выросла, вдруг стал мне близок, понятен, и я его полюбила…"
Конечно же ей повезло в этой любви, не каждому она была дана, не каждому город открыл свою душу и сердце.
Анне повезло и она ответила взаимностью, извините за банальность.
Конечно, скажут многие, легко любить, когда ничего для этого не надо делать..
Жила в центре города, училась в центре города, из Академии вышла, садись тут же и рисуй окружающие красоты.
Так-то, оно так, но и талант надо откуда-то заиметь и бешеное трудолюбие, проще говоря, жить этой красотой..
Само собой, она выходила из Академии, садилась и творила.
С тех пор Академия художеств и набережная со сфинксами стали одной из её визитных карточек.

Вид на Неву от Академии художеств.1912


Академия художеств. 1922 автолитография авторская подкраска акварелью.

"Конка двигалась медленно, и я предпочитала ходить пешком. Около сфинксов перед Академией была пароходная пристань. Пароходик перевозил на ту сторону. Я его очень любила. Бывало, уже издали бежишь сломя голову на пристань, платишь две копейки и скатываешься вниз, на пароход. Я пробиралась всегда на нос его, были ли дождь или нет и смотрела на водное пространство, которое мы пересекали».

Ну послушайте, от Академии до дома в Литейной части студентке Остроумовой надо было преодолеть около 5 километров, то есть потратить около часа, если не брать извозчика или еще чего-то транспортного. Трамваев-то тогда еще не было.
Не хотите полюбопытствовать, по каким пустырям, оврагам и складам с фабриками приходилось пробираться юной девице в пенсне?
Оглашаю краткий список.
Если по одному пути, то это будет любой мост через Неву, потом по набережной мимо Сенатской площади с Медным всадником, дальше Адмиралтейство и Зимний дворец с Александровской колонной, Марсово поле, Летний сад, опа и дома!-.
Или по другому пути: по набережной мимо Меншиковского дворца, Академии наук, Стрелки Васильевского острова, через Петропавловскую крепость на Троицкий мост, с него на Марсово поле и через Летний сад домой!-)
Или через Невский...
Или через Мойку с Фонтанкой..
Или прямо по Неве на пароходике...
"Страшно, аж жуть...".-)))
Это так я пошутил, подленько, конечно, по отношению к не питерцам, но, не думайте, что нам здесь легко. Надо же как-то соответствовать постоянно, нет и минуты на расслабление, если только за границей, только там мы отдыхаем...-)
Ну как тут не станешь художником, каждый божий день преодолевая все эти красоты? Пропуская это через себя?
Наверное, чем больше километров наматываешь, тем лучше ты рисуешь, ну или, по крайней мере, лучше дышишь, если не художник-)
Тоже польза!-)

Конечно, во многих городах есть подобные места и такие маршруты, главное, чтобы то, что нам досталось от предков, сохранилось и потомкам...


"Когда я училась в Академии, мне приходилось каждый день делать большую дорогу домой через Неву, мимо великолепных зданий и памятников.
С первых моих самостоятельных шагов как художника образ родного города был уже близок и ясен моему художественному восприятию.
Я стала безудержно его изображать.
Какая чарующая модель была передо мной!
Никуда не уходила, а позировала художнику столько времени, сколько он хотел... "

Вот одна из её любимых моделей на знаменитой картине Анны Петровны
"Сфинкс".
Много раз, наверное, надо было ей остановиться возле него, чтобы поймать нужный ракурс и нужную тональность..
А, может, и наоборот. Озарение и всё тут!-)


"Это — древний Сфинкс, глядящий
Вслед медлительной волне,
Всадник бронзовый, летящий
На недвижном скакуне".
А.Блок.

А это обратный вид на Академию художеств.

Ксилография 1922 г.

Нет, не зря Анну Остроумову-Лебедеву причисляют к главным символам петербургского Серебряного века, наряду с Блоком и Ахматовой.


"Я люблю не только это изображать, но я люблю во всём этом находиться".

Анна Петровна в итоге творческих поисков остановилась по разным причинам на гравюре и акварели, причем в гравюре достигла потрясающих результатов.
Свои успехи на этом поприще она впоследствии оценила без ложной скромности, да и чего скромничать-то?
«Гравюра в России с конца 19-го века пошла по новому пути и из ремесленной сделалась оригинальной, самодовлеющей гравюрой. Начало этому положила я. Я ценю в этом искусстве невероятную сжатость и краткость выражения, ценю в деревянной гравюре беспощадную определённость её линий. Сама техника не допускает поправок, и поэтому в деревянной гравюре нет места сомнениям и колебаниям".
Кроме того, ее восхищал сам материал, с которым она работала:
«А как прекрасен бег инструмента по твердому дереву. Доска так отшлифована, что кажется бархатной, и на этой блестящей золотой поверхности острый резец стремительно бежит, и вся работа художника — удержать его в границах своей воли».
Чтобы было понятнее, какой это нелегкий труд, создавать гравюры, посмотрите на эти доски и инструменты для ксилографии Анны Петровны, которые сейчас хранятся в Русском музее. Сложнейший процесс, согласитесь!
Это вам не кисточкой махать-).
Шутка-).
Для черно-белой ксилографии вроде все просто, рисунок наносится на дерево, потом те места, которые должны остаться белыми, выбираются соответствующим инструментом, на выпуклые наносится черная краска и прокатывается на бумагу.
А для цветной ксилографии нужно несколько досок, по одной для каждого цвета. На одной выпуклыми остаются области, которые потом будут, допустим, красного цвета, на второй доске - синего, и т.д.
То есть, бумага потом прокатывается на каждой доске и в итоге всё должно совпасть идеально.
Слабо нам так поработать?-)


Еще дадим слово Александру Николаевичу Бенуа:
«… в гравюрах она владеет крепостью штриха, которая ей позволяет доводить до крайней степени убедительного лаконизма передачу своих впечатлений; в гравюрах она, как никто, умеет, пользуясь минимумом цветовой шкалы, передать в красках желаемое настроение.
В акварелях она радует глаз свободой мазка, и опять-таки эти её вещи блещут чарующими переливами и созвучием красок, необычайно остро подмеченных на натуре».
"Человек с таким "своеобразно хорошим" вкусом, с такой мощью не мог не обладать "Божьей милостью", такой человек должен был и избрать обособленную стезю не из пустого оригинальничанья, а с полным сознанием, раз же вступив на нее, такой человек должен был и пойти по этой стезе твердой стопой, не блуждая, а чутко прислушиваясь к тому, что подсказывала интуитивная мудрость"

Именно как мастер чёрно-белой и особенно цветной авторской гравюры А.П. Остроумова-Лебедева оставила наиболее яркий след в истории искусства и была во многом первооткрывателем этой области в России. Особенно велика заслуга художницы в возрождении цветной ксилографии, то есть деревянной цветной печатной гравюры.
Черно-белые гравюры Анна Петровна создавала в основном для иллюстрации книг и печатания открыток.
Но, были и самостоятельные произведения


Знаменитая ксилография "Новая Голландия" 1901 года



Фонтанка. 1922. Автолитография, авторская подкраска акварелью.

Павловск. Павел I


Дворец Бирона и барки Это самая большая её ксилография 40х50 см. Печать её приходилось втроём, иначе не справиться было..-)

Биржа.

На озере


Но, вернемся немного назад.
Анна начала обучаться искусству литографии (это когда изображение, основа для оттиска, создается на камне) и ксилографии ( основа вырезается на дереве) еще в Училище Штиглица у известного русского художника и признанного мастера графики Василия Васильевича Матэ.
Но, тот заставлял Анну делать ксилографии картин известных художников, в то время, когда она хотела делать свои, авторские. На этом они тогда и разошлись. Встретились опять уже в Академии художеств и там Матэ уже дал волю творчеству художницы, за что ему спасибо-)
Большую пользу ей принесло обучение в 1898 Париже у знаменитого Д. Уистлера, который много ей дал в плане живописи, но когда она ему показала свои первые гравюры, то он ответил, что в этом она только сама может быть себе учителем, ему её не к кому направить, а начало же у неё очень обещающее.-).
Интересно, что поначалу он завил, что Анна как художник ничего не знает и ничего не умеет, вообще не умеет рисовать и что он с нею заниматься не будет.
И это после нескольких лет обучения в российской Академии художеств!! Да еще у самого Репина!
Анна была в шоке, никто её так не "отхлестывал", но ей это даже понравилось, так как похвалам Репина она уже не очень доверяла, чувствовала, что не растет.
В Париже её начали учить практически с нуля, с подбора и правильного обращения с красками, бумагой, и прочим простым вещам..
И еще там была строгая дисциплина, в отличие от питерской вольности.
И уже через месяц Анна удивила Мастера своим этюдом, после которого он стал заниматься с ней персонально. До этого он поручил её одной из своих помощниц, видимо жалко было отказываться от денег, уроки же были платными..-)
Уистлер дал ей колоссально много, но и она выросла в его глазах, он смог оценить её упорство и недюжинные способности-)
Через несколько месяцев обучения он пригласил Анну ехать с ним в Америку в числе трех лучших учеников, обещая сделать из неё хорошую художницу.
"Вы исключительно одарены, но слишком мало работали под моим наблюдением."
Уистлер был настойчив, но ей пришлось отказаться с большим сожалением, по элементарной причине, ехать и жить в Америке было просто не на что.
Ей и на Париж-то дал деньги её дядя, увидев в газете первый лестный отзыв о художнице Остроумовой.
Так пропала возможность поработать с выдающимся художником, который был еще и великим педагогом, он именно учил, а не просто показывал, как великий художник И. Репин.
Хотя, кто знает, чем бы всё закончилось...
Было ли бы это хорошо для Санкт-Петербурга-Ленинграда, то есть для нас с вами?
Во всяком случае, Анна Петровна потом всю жизнь сожалела, что так мало получилось у неё поучиться у этого Мастера.

Тем не менее, в той поездке, кроме полученных знаний было и еще положительное, ведь сбылась её мечта о Париже, какая же нормальная девушка из интеллигентной семьи о нем, красавце, не мечтала?-).
«Гости, обеды, вечера... Нашили мне несколько хорошеньких платьев, закармливают, веселят меня, мама с папой ко мне очень добры, балуют меня... А я гораздо больше была бы рада жить впроголодь где-нибудь одна в Париже и работать». (Из письма подруге.)
"Зима, проведенная в Париже и последующее лето были решающими в моей жизни художника. Пребывание за границей, в таком центре интеллектуальной жизни, как Париж, вызвало во мне полный внутренний переворот".
После Парижа, она наконец, окончательно "нашла себя" и поняла , чем будет заниматься, чтобы осчастливить человечество, если удастся, конечно-).
Закончились её мучения и метания
. "Я нашла себя! Боже, как я рада! И как долго я искала себя! И никто не мог помочь мне в моих исканиях! Я не понимала себя, я не знала себя. Не знала чего хочу, чего ищу!"
Это будет авторская гравюра! С детства она любила резать по дереву перочинным ножиком.
"Помню момент, когда я начала резать первый раз пальмовую доску. Хрустение дерева при встрече со сталью было мне знакомо. Ощущение, когда инструмент бежит по доске,- совсем особое ощущение. И волнующее и сладкое. Я дожила до старости, и всегда, когда начинаю резать дерево, меня охватывает непонятное волнение и радость, главное - радость!..
В.В.Матэ с самого начала удивлялся твердости и уверенности моей руки. Мне не представляло никакой трудности управлять инструментом и овладеть техникой деревянной гравюры."
Причем Анна могла резать и сразу, без каких-то набросков и рисунков на дереве. Удивительная способность.
Вот одна из самых первых её авторских гравюр "Мальчик с собакой" 1898 года.
Очень трогательная...


Это тоже одни из первых её гравюр, принесших признание..
" Луна". 1900 год.

" Весенний мотив" 1904 год. Это вид с Каменного острова на Крестовский. Третьяковская галерея.

Интересно, что когда Анна отправила одну из своих первых работ на конкурс гравюр, то работу оттуда вернули, не поверив, что это именно гравюра, приняли за акварель-). Но, она им сразу отомстила, написав письмо с пояснениями, что есть что, и кто есть кто!-)

А Париж же ей очень понравился, на мелочи же жизни вроде бытовых неудобств типа холода в квартирах и бегающих крыс в Латинском квартале, да и некоторого безденежья, она внимания не обращала. Крысы, как она вспоминала, даже запутывались там в их с подругой длинных платьях или ночнушках. В квартире, да, да, да-).
Но, тем не менее, "Я с упоением бегала по Парижу в свободные часы и рисовала, рисовала без конца. Возвращалась совсем уже в темноте. Руки немели от держания альбома, ног под собой не чувствовала , а всё жажда еще и еще посмотреть. В одну улочку заглянешь, в другую. Особенно я любила старинные кривые закоулки старого Парижа..."
Очень ей понравился и Шартр, куда они поехали веселой компанией и даже залезли на самый верх башни знаменитого собора, доведя себя от ужаса до обморока-)
"Бледно, туманно, точно сон. Да и весь городок будто видишь в тихом сне. И дивный собор на этом фоне кажется миражом".
Да, такие они, французские зимы, бледные, туманные, почти питерские-).
Там же, в Париже, Анна ближе познакомилась со своим единомышленником Константином Сомовым, очень талантливым уже тогда художником, тоже учившимся в питерской Академии художеств. А тот уже привел к Анне своего давнего приятеля Александра Бенуа, узнавшего с радостью ту самую поразившую его несколько лет назад девушку в пенсне из Эрмитажа.
Так завязалась их многолетняя дружба.
Вернее, не так, Сомов их по какой-то своей причине знакомить не хотел, но Бенуа решил по своему.
" Был уже вечер, восьмой час, когда в передней зазвонил звонок...Вдруг вижу , в мою комнату незнакомый молодой человек. Скрываясь за его спиной , плетется сконфуженный Константин Андреевич. Незнакомый гость был среднего роста, лицо нерусского типа... Прекрасные, карие, мягкие, внимательные глаза за стеклами пенсне, умные пытливые. Лицо веселое и оживленное.
"Я - Александр Николаевич Бенуа, сказал он, пришел познакомиться с Анной Петровной Остроумовой, знаменитым гравёром. Через полчаса, когда уложит спать детей, придет моя жена. Я очень хочу видеть и прошу непременно показать мне ваши гравюры, доски и вообще все, что вы сейчас работаете."
Я сконфузилась, но наружно спокойная, ответила: Я совсем не знаменитая и только-только начала работать по гравюре и мне нечего показать вам. У меня ничего хорошего нет.".
Оказывается, что в Петербурге ему о талантах Анны Петровны рассказал В.В.Матэ и настойчиво рекомендовал познакомиться с ней в Париже.
И уже тогда, в Париже, Бенуа уделял ей свое внимание, повел в Национальную библиотеку, где нашел в фондах гравюры старых художников, и ждал, когда она всё рассмотрит, поизучает.
Может, просто он от семьи сбегал?-)

Но, как говорится, дружба дружбой, а дело делом. Вот и когда А.Бенуа вместе с С. Дягилевым создали общество "Мир искусства", то Александр Николаевич не преминул пригласить туда и своих друзей, Анну Остроумову и Константина Сомова, оба они своим творчеством соответствовали заявленным требованиям поиска нового, новаторского и перспективного.
Несомненно Анна Остроумова своим талантом и человеческими качествами заслужила свое место в тогдашней великолепной "тусовке" художников и других людей искусства. Как можно увидеть на этой фотографии 1914 года, среди "мирисуссников" только одна женщина и это Анна Петровна. А здесь и Н.Рерих, и М.Добужинский, и И.Билибин, и К.Петров-Водкин, и Б.Кустодиев и двое Лансере, и другие выдающиеся господа..


А это картина Бориса Кустодиева. «Групповой портрет художников общества „Мир искусства“». Русский музей, с Анной Остроумовой в центре.


Но, знакомство с "мирискусниками" стоило Анне Остроумовой очень дорого, она потеряла Репина.
Конечно, там была и цепь совпадений, получилось, что вернувшись из Парижа она сразу уехала на лето из Петербурга, не появившись в мастерской Репина. Осенью она его встретила и на вопрос давно ли приехала из Парижа, ответила, что давно, забыв добавить, что несколько месяцев еще жила в деревне.
Репин поморщился, а тут еще увидел у неё в руках рисунок, предназначавшийся для журнала "Мир Искусства". На этом все и оборвалось.
Анна не знала, что Репин уже разругался с Дягилевым и крайне враждебно относился к новому течению.
В итоге, когда Анна поехала к Репину домой показать всё наработанное в Париже у Уистлера, её просто не пустили на порог. Она просидела три часа в парадной на лестнице, не зная что делать.
Будь это до Парижа, неизвестно чем бы это могло закончиться.
Но, теперь она была уже другой, более сильной, поэтому решила пойти к добрейшему Василию Васильевичу Матэ и выпускаться из Академии через его мастерскую, все равно Репин ей и от своей мастерской тоже отказал.
Матэ принял её с радостью, она на выпуск приготовила уже не живопись, а гравюры, но выпустилась с трудом, с перевесом всего в один голос.
Мстительный Репин был против, Куинджи сказал, что ничего в этом деле, т.е. гравюре, не понимает, поэтому воздерживается, против были и Верещагин и П.Брюллов и т.д.
Никто в России тогда не хотел воспринимать гравюру как самостоятельный вид искусства. А уж цветной гравюрой, да еще авторской, не занимался никто вообще. Тот же знаменитый академик Василий Матэ в гравюре знал только два цвета, черный и белый.
Так что, Анне Петровне приходилось всё открывать заново и учиться во многом самостоятельно.
Что касается Репина, то они не разговаривали 12 лет!
И только потом, на Всероссийском съезде художников, когда Репин делал доклад об Академии, он, вдруг назвал Анну Петровну.
"При этом он дал мою характеристику в таких лестных выражениях, что я была от неожиданности поражена. Он употреблял такие выражения: "она имела громадное влияние на всю мою мастерскую..", "она вела за собой всю мою мастерскую...".
Я сидела совсем сконфуженная, не знала, куда мне деваться. Мой муж неловко улыбался, а мои друзья мирискусники Дягилев, Бенуа, Лансере, Бакст, сидевшие в разных местах, оборачивались посмотреть на меня и аплодировали"
Ух, как трогательно! Впору потянуться за носовым платком. Ради такого финала иной раз не грех и поссориться -).
После доклада Анна Петровна подошла к Репину, поблагодарила его за теплые слова и похвалу, он тоже ей говорил, что-то ласковое и приветливое, они пожали руки..
Но, все равно прежних отношений уже не было, всё же не выполнила она ту его давнюю просьбу: "Прошу вас, не бросайте живопись..."..

Идем дальше, если не утомились, почитаем основу основ, первоисточник, в данном случае воспоминания об Анне Остроумовой Мстислава Добужинского, который появился у мирискусников немного позже.
" У Сомова я и познакомился с ней и тоже (но понемногу) сдружился и с нею. Мы оба учились у В. В. Матэ гравюре, но в разное время, и я лишь мельком однажды у него видел ее маленькую фигурку с курносым носиком.
В первое время знакомства я ее немного чуждался, у нее был очень острый «язычок» и насмешливость и такая же прямизна во мнениях, как и у Сомова; кроме того, в моих глазах эта большая умница была настоящий maître (мастер).
Но лед начал таять довольно скоро. Она тогда еще была барышней и жила с родителями на Манежном переулке, около Бассейной (отец ее был тов. обер-прокурора св. Синода), там я увидел ее превосходный сомовский портрет, где она изображена в черной бархатной кофточке с лиловым бантиком и перламутровым лорнетом сидящей на черном кожаном кресле, — один из самых замечательных сомовских портретов как по острому сходству, так и по этому необычайно «вкусному» сочетанию бархата, лакированной кожи и перламутра.
В ней было очень странное соединение грациозной хрупкости, которая сказалась в ее несколько болезненно склоненной на бок некрасивой головке, и в то же время какой-то внутренней твердости. Это и было выражено на том портрете Сомова.
Сила была и в том, что она делала: недаром она отдалась столь неженскому делу, деревянной гравюре, самая техника которой не допускает никакой приблизительности или бесформенности. В то же время это ее искусство было столь далеко от какой-либо сухости.
Она раньше меня взялась за петербургские темы и умела передавать с особой интимностью его пейзажи.
Некоторые, как, например, «Летний сад в снегу» или «Ворота Новой Голландии» и многие другие, были поистине поэтичны, и эти гравюры мне душевно были очень близки.
Анна Петровна хотела было меня научить деревянной гравюре и дала несколько уроков, но ничего не вышло, к этого рода технике у меня совершенно не оказалось призвания.
Вскоре, когда она вышла замуж за милейшего человека Сергея Васильевича Лебедева(впоследствии известного профессора химии), наши отношения стали совсем дружеские, и особенно нас сблизила общая жизнь в Париже в 1906 г".

Вот этот портрет Анны Остроумовой работы Константина Сомова, написанный 1901 г., о котором с восторгом вспоминал М.Добужинский.
Сейчас он в Русском музее, я имею в виду портрет-)


Сама Анна Петровна писала, что когда Сомов решил писать её портрет, она была в восторге. Еще её очень радовало, что Сомов пообещал, что если она будет хорошо позировать, то он подарит ей этот портрет.
Естественно, она старалась.
Работа продолжалась 73 сеанса, некоторые из которых длились по 4 часа (!).
Представляете! Вот так работают настоящие художники.
Не то что мы, нажали на кнопку фотоаппарата и чрезвычайно собой довольны-)

Вообще, конечно, очень интересна тема взаимоотношения художника и его модели, я не имею в виду профессиональных натурщиков.
Это сколько ж времени и сил требуются от портретируемого? И ради чего?
И кто кому, и что, в данной ситуации должен? Как расходились потом? Неужели все на бескорыстной основе?
Здесь, конечно, у Остроумовой и Сомова было всё чисто по дружбе. Он совершенствовал свое мастерство, она была польщена, но и внимательно наблюдала за тем, как он работает, тоже училась. Всё взаимовыгодно.
Но, в другой ситуации как заставить модель позировать тебе практически два месяца? Кто-то кому-то должен же платить, время деньги же...-).
И кому достанется картина?
Не понятно. Особенно сейчас, в век навязанных нам рыночных отношений...
Ниже опишу историю с портретом Сергея Прокофьева, который позировал Анне Петровне. Там тоже было много непонятного в этом плане.


А это уже и Борис Кустодиев, еще один приятель Анны Петровны написал её портрет
"А.П. Остроумова-Лебедева, 1910 г."

Вот так и сам М.Добужинский пошутил:

А это рисунок Валентина Серова 1899 года. Он нарисовал Анну Петровну на одном из заседаний "Мира искусств", а потом сделал по этому рисунку гравюру.


Похоже коллеги любили Анну Петровну рисовать, может быть, она была слишком терпеливой моделью?
Или цепляло что-то другое?

Общение-вращение в среде талантливейших мастеров в "Мире Искусств" оказало на Анну Остроумову громаднейшее влияние.
Они всячески поддерживали её новое направление, то есть гравюры, и даже шутили, что не дадут ей выйти замуж, чтобы она не бросала занятия гравюрами. Ведь многие ругали её за то, что она бросила живопись, где имела прекрасные перспективы, но её новое окружение говорило наоборот, дескать живописцев, таких как они сами, полно, а вот таких мастеров гравюры, как она, практически нет вообще.
Что говорить, если уж сам великий и ужасный Сергей Дягилев, лидер "Мира искусств", высокомерный и самодовольный, как-то ночь напролет, вместе с замечательным Львом Бакстом, в типографии экспериментировали, добиваясь, чтобы цветные гравюры Анны Петровны могли быть напечатаны типографским способом. И ведь добился, нашли они приемлемый способ передачи нужных красок.
А ведь у Дягилева был просто звериный нюх на все новое и перспективное! В это перспективное и талантливое по его мнению входила и Анна Петровна.
Не зря именно ей он в 1901 году заказал для журнала «Мир искусства» серию гравюр о Санкт-Петербурге.
Но, всё же, как потом неоднократно писала и говорила Анна Петровна, самое большое влияние на её развитие и как творческую личность и как человека вообще оказал Александр Николаевич Бенуа.
Будучи всего на год старше, но блестяще воспитанный и образованный, яркий представитель художественной династии Бенуа, он терпеливо, внешне незаметно и деликатно занимался её художественным образованием, которого она не получила в своей семье, в отличие от него.
Приглашал в театры, на выставки, много часов они проводил в библиотеках, где вместе разглядывали фолианты с работами старых мастеров, разбирали их детально... А сколько часов он провел с ней у себя дома, изучая многочисленные художественные произведения, полученные им в наследство от родителей. И в человеческом плане она очень хорошо ладила с Александром Николаевичем и с его замечательной супругой Анной Карловной.
Это были настоящие друзья Анны Петровны в художественном мире, в которых она очень нуждалась. Бенуа и еще Константин Сомов.
"Александр Николаевич никогда не поучал, не оказывал на меня давления. Не навязывал своего вкуса или мнения. Бесценно было то, что он знакомил меня с искусством во всех его проявлениях и с жизнью громадного культурного центра. И делал это с большим энтузиазмом.
Обладая феноменальной памятью, он все свои знания претворял своим исключительным умом. Ум его был творящий, и творческое начало неистощимо.."
С А.Н.Бенуа не смел спорить даже сам С. Дягилев, такой у него был колоссальный авторитет благодаря энциклопедическим знаниям и художественному таланту.
Но, для нас с вами самое главное, что сделал Александр Бенуа для Анны Остроумовой, это то, что он открыл ей Санкт-Петербург!
Вот так вот ни много, ни мало!. Открыть коренной петербурженке её родной город! Это дорогого стоит!

"Иногда Александр Николаевич забирал меня с собой осматривать частные собрания гравюр и рисунков. Мы ездили с ним также к хозяевам особняков смотреть закрытые от публики великолепные собрания картин.
Бенуа первым возбудил во мне острое внимание к красотам нашего дивного города...
Я увлеклась городом, вдруг открывшим мне свои красоты. Город в котором я родилась и выросла, вдруг стал мне близок, понятен, я его полюбила...
Я без конца бродила по городу и, прислонившись к какой-нибудь будке, стене или перилам (я не любила, когда кто-нибудь стоял за моей спиной), безудержно, со страстью рисовала."
Кстати, чтобы рисовать в городе надо было получить специальное разрешение от градоначальника. С чем сие связано, можно только догадываться-). Хотя и в Венеции, допустим, это тоже тогда практиковалось, не знаю как сейчас.
Через много лет, в тридцатую годовщину их знакомства, Анна Петровна писала из Ленинграда в Париж признательные строки Александру Бенуа.
"Для меня Ваше знакомство и дружба, Ваше внимание ко мне было большим, выпавшим на мою долю счастьем в жизни...Вы на многое прекрасное открыли мне глаза, Вы, надо признаться, просто сделали из меня художника.."
Спасибо, Александр Николаевич!

Александр Николаевич Бенуа русский художник, знаменитый историк искусства и художественный критик уехал из России в 1926 году, жил и работал в Париже, где и умер в 89 лет. Похоронен на кладбище Батиньоль.

Вообще, период до революции был у художницы очень плодотворным, её работы оказались заслуженно очень востребованы, например, именно её гравюры иллюстрируют две знаменитые книги о городе: художественно-исторический путеводитель Владимира Курбатова 1912 года издания и книгу Николая Анциферова "Душа Петербурга" это, правда, уже 1920 год.
Эти её черно-белые работы до сих пор считаются непревзойденными по точности ощущения и передачи величественной красоты города и по редкому лаконизму выразительных средств. Они воспроизводились потом помногу и по разным поводам и стали по-настоящему хрестоматийными.



Еще она проиллюстрировала "Следопыта" Ф. Купера и "Ангела" М. Лермонтова.
Гравюры к "Следопыту она делала по рисункам А.Н.Бенуа, но с возможностью своей правки.


В 1902 году на ежегодной выставке "Мира Искусств" в Пассаже С.Дягилев распорядился повесить картины художницы рядом с работами Валентина Серова, спросив Анну Петровну, устраивает ли её это место.
Еще как, ответила художница. Ведь в тот год Серов впервые выставил свою знаменитую картину "Портрет княгини Зинаиды Юсуповой", да и неподалеку расположился и Врубель со своим "Демоном". Приятное соседство.
Еще К.Сомов представил тогда и свой портрет Анны Остроумовой, который мы увидели выше.
С 1900 года А.Остроумова выставляла свои произведения на художественных выставках во многих городах России, участвовала также во многих заграничных выставках. Более двух десятков её гравюр запросил Парижский Люксембургский дворец, несколько - Пражский музей, Дрезденская пинакотека, на выставке в Брюсселе она вместе с Н.Рерихом получили по медали, в Париже тоже. Выставлялась она и в других городах Европы и России. Третьяковская галерея приобрела пять гравюр сразу, как только у них открылся отдел гравюр в 1909 году. Потом и родная Академия художеств опомнилась-)
В 1906 году неугомонный С.Дягилев устроил в Париже в Гран Пале грандиозную выставку русского изобразительного искусства, начиная с древних икон, которые произвели подлинный фурор, и заканчивая началом 20 века. Всего в 12 залах было представлено 750 картин и 35 икон.
Успех был ошеломительный. Анна Петровна была представлена 30 гравюрами, в основном посвященными Санкт-Петербургу, то есть, она еще и активно поучаствовала в очередном прорубании окна в Европу, прославляя наш город-).
Эта выставка потом переехала в Рим и Венецию.
И уже пятидесятой выставкой, на которой экспонировались произведения Остроумовой-Лебедевой, стала ее персональная, открывшаяся в Петербурге в 1916 году. В том же году и Русский музей впервые приобрел девять её работ.
В конце 1916 года она первой из женщин была выдвинута в действительные члены Императорской Академии художеств. В процессе обсуждения были к ней добавлены еще замечательные художницы Зинаида Серебрякова, племянница А.Н.Бенуа, и Ольга Делла-Вос-Кардовская.
Но, пришел февраль 1917, потом октябрь 1917 года, какие уж тут баллотировки, какие академики...
Академиком она всё же стала, но уже спустя много лет...
Автопортрет.

Как и многие другие знаменитые художники начала XX века Анна Петровна участвовала и в оформлении благотворительных открыток в пользу Красного Креста Общества милосердия Святой Евгении, об этих открытках я писал во второй части финского сериала-). Всего она сделала 9 гравюр, с каждой из которых было напечатано по 10 тысяч открыток.



Это вот открытка Исаакиевский собор в пасхальную ночь. Тема Пасхи и Рождества была одной из главных в "евгениевских" открытках.
Как видим, в те времена и государственные флаги в религиозные праздники вывешивали. Хотя, они висят на здании Сената, но не зря же Анна Петровна такой ракурс взяла...
И вообще, много интересного можно узнать их разглядывая.-).
Открыток Остроумовой-Лебедевой выпущено множество. Многие можно купить и сейчас на разных сайтах, денег просят от 800 рублей до 5 тысяч.
Её ботаническая серия открыток в свое время тоже пользовалась большой популярностью.
Так что, не гранитом единым жила художница-)


Можно уже и не напоминать, это и так видно, что родной город стал для Анны Петровны главным героем её творчества.
Она прославила его в десятках своих работ, многие из которых стали воистину классическими.
По подсчётам самой художницы она создала 85 произведений, посвящённых любимому городу.
Но, были и у неё свои особо любимые места:
"Меня больше всего привлекали места, связанные с водой. Нева, набережные, каналы, мосты. Мне очень нравилось состояние воды, неба и построек. Небо и здания отражались в воде, двоились, переплетались".
Особенно Анне Петровне нравилась пора ледохода, когда в очистившейся гладкой и спокойной воде отражались набережные, шпили и дворцы.
" Кроме его великолепных построек, гениальных перспектив и ансамблей, таких строгих и величавых, город еще пленял меня массой воды.
Какая картина простора!"

Вот насчет простора надо поподробнее.
Есть у нас в городе одно потрясающе место, какого нет ни в одной европейской столице, я во всяком случае так думаю-).
И как-то в Париже, один французский художник объясняя мне, чем Петербург лучше Парижа, имел в виду как раз ЭТО-).

ЭТО, это то, что Белла Ахмадулина с присущей ей гениально простой изысканностью назвала так "простор меж небом и Невой".
Помните песню в исполнении Андрея Миронова, ставшую одним из гимнов великого города?
"Hе знаю я, известно ль вам,
Что я бродил по городам,
И не имел пристанища и крова.
Hо возвращался, как домой,
В простор меж небом и Невой,
Hе дай мне Бог,
Не дай мне Бог,
Не дай мне Бог другого.

Hе знаю я, известно ль вам,
Что я в беде не унывал,
Hо иногда мои влажнели веки.
Я этим городом храним,
И провиниться перед ним,
Hе дай мне Бог,
Не дай мне Бог вовеки,
Не дай мне Бог вовеки."

Б.А.Ахмадулина

А ведь москвичка написала!-) Коренная, к тому же-). Вот ведь как, обостренный взгляд со стороны приводит к гениальным откровениям!
К этому простору меж небом и Невой, к широкой акватории Невы между Петропавловкой, стрелкой и Дворцовой набережной неизменно и неумолимо притягивает в Санкт-Петербурге всё, что может дышать и чувствовать.
Ну, или почти всё, судя по этому милому стихотворению-)

В Эрмитаже

"Рядом с Мадонной стою у окна...
Отсюда Нева голубая видна,
И малая Невка в оправе моста,
И Стрелки торжественная красота,
И шпиль, подпирающий свод,
И белый речной пароход.
На это нельзя наглядеться...

Но только Мадонна веками одна
Глядит и глядит на младенца!"

Марина Тахистова

Какая прелесть!-)


Очень много работ посвятила именно этой красоте, этому простору, и Анна Петровна, как гравюр, так и акварелей, да и маслом написанных картин.
Посмотрите на этот вид, даже у деревянного Буратино от него потекли бы слёзы, что уж говорить о человеках из плоти и крови-)
Гениально, даже дух перехватывает...
Спасибо, Анна Петровна!
"Петербург. Вид с Троицкого моста". 1926 год.



Первый снег 1917

Вид на Биржу



Биржа 1922



Что касается рек, каналов, мостов и набережных Санкт-Петербург., то этих работ Анны Петровны смотреть не пересмотреть.
Так что, предлагаю просто виртуально прогуляться по кому-то знакомым местам, а кому-то, вот же счастливцы, еще всё это предстоит когда-нибудь увидеть-)
Вот, например,
Крюков канал и колокольня собора Св.Николы 1909 г.
Посмотрите как безупречно выстроен сюжет по вертикали: и колокольня и обелиски Пикалова моста.
Еще очень удачно помещена колокольня без главного здания собора, она как бы сама по себе и, тем не менее, прекрасна. Обычно она подается как придаток к собору. Не всяк увидит такую картину, даже проходя мимо очень часто.
Вообще-то, это место считается чуть ли не самым романтичным местом в Санкт-Петербурге. Хотя, конечно, самое романтичное у каждого своё, в зависимости от обстоятельств и результата этого романтИк-)

Пикалов мост знаменит еще тем, что с него хорошо просматриваются одновременно семь других переправ: Могилевский, Красногвардейский, Ново-Никольский, Смежный, Старо-Никольский, Кашин и Торговый мосты. К настоящему времени Пикалов мост является единственной переправой в этой части города, в целом сохранившей свой исторический облик с 1780-х годов.
А это тоже "Крюков канал" с колокольней, но с другой стороны.

Место носит название Семимостье, так что, кому не хватает своей романтики, то приходите-). Хотя можно и свою захватить, романтику я имею в виду-).
И, конечно, надо зайти в сам Морской Никольский собор, он очень красив и внутри, да и Анну Ахматову там отпевали, можно свечку поставить.

А какие, кстати, были отношения у Анны Андреевны и Анны Петровны, если спросите вы, то скажу так: на расстоянии-)
В конце 20-х годов они встретились и А. П. Остроумова-Лебедева написала: "Там я познакомилась с поэтессой Анной Ахматовой, которая оказала на меня приятное, даже чарующее впечатление. Она в натуре намного лучше всех своих портретов. Форма головы прекрасна, и посадка её. Линия шеи тоже очень красива. "Хорошо бы сделать её портрет",- думала я, но не посмела об этом попросить".
Конкретный взгляд художника-)


А Лидия Чуковская в своей книге об Ахматовой пишет:
"Я спросила, как она относится к Остроумовой – я собираюсь повести на выставку Люшу.
– Да… люблю… но, пожалуй, средне..."
Ну и слава Богу, если бы любила сильно, неизвестно чем бы закончилось-). Глыба есть глыба, могла и повредить ненароком хрупкую Анну Петрову-).
Да и Анна Петровна с детства была "вещью в себе", тут на нежные и близкие отношения рассчитывать не очень-то приходилось изначально.

Но, главное, что они воспевали каждая по своему наш город, и неудивительно, что до сих издатели предпочитают многие сборники стихотворений Анны Андреевны иллюстрировать гравюрами и акварелями Анны Петровны.
Кстати, в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме хранится вот эта гравюра.
Анна Остроумова-Лебедева. Фонтанка у Летнего сада. 1922

Здесь изображен и Прачечный мост, о котором немного ниже..

Идем дальше по Гранитному барину вслед за творениями Анны Остроумовой-Лебедевой.
Это уже "Фонтанка и Пантелеймоновский мост в Петербурге". 1924.
Из личной коллекции В.Спивакова.

https://regnum.ru/news/2286776.html

До 1907 года Пантелеймоновский мост назывался Цепным и считался чуть ли не самым красивым в Санкт-Петербурге.
Естественно, что Анна Петровна не могла его не изобразить

Цепным мост назывался потому, что вся его 43-метровая деревянная проезжая часть висела на кованых цепях.
«Очень любила я идти по Цепному мосту. Он приятно и ритмично качался. Ритм его менялся. Когда шел народ, ехали извозчики, он как-то мягко плясал под ногами, меняя такт и внося перебои. Когда шел обоз ломовых, его ритм становился и реже, и глубже, и шире. Больше всего я любила, когда по нему шел отряд войск. Топанье многих ног придавало мосту какую-то особую жизнь...
Он казался совсем кружевным. Через его ажурные устои просвечивало небо, деревья Летнего сада. Иногда он покрывался инеем и стоял как сказочное волшебное видение".
Но, то, что мост покачивался и привело к сносу в конце концов. Предлог был, что там надо было провести трамвайные пути. В итоге мост снесли, а трамвайные пути так и не проложили. А ведь красив был, чертяка!
Следующая картина Цепного моста не Анны Петровны. Не знаю чья, но не одна же она воспевала Санкт-Петербург-)

А.Н. Бенуа и сподвижники протестовали против сноса Цепного моста, но кто ж слушает общественников, когда речь идет о транспортных нуждах?
Прямо как и сейчас...-)
Нынче Пантелеймоновский мост очень популярен среди туристов, ведь помимо окружающей красоты, рядом, с ним живет легендарный "Чижик-пыжик".
Да и сам по себе новый мост тоже красив, почти как и его предшественник-))


А эта картина называется "Набережная Невы. Кублинский мостик". 1918 г.

Странно, вроде всю жизнь этот мост через Фонтанку у Летнего сада назывался Прачечным, он был одним из самых первых каменных...

Так что, насчет Кублинского что-то Анна Петровна загадку загадала, может Кублинский это такое народное название в то время было, или жаргонизм, не знаю. Или в революцию его срочно на пару дней переименовали, но вот в честь чего или кого?
Но, Анна Петровна с семьей в том районе проживала много лет, может это было их какое-то обиходное название моста.
Ладно, будем именовать мост согласно имени, полученному им при рождении.
Прачечный мост тоже считается романтическим местом и местом любовных всяких переживаний..
Именно здесь Иосиф Бродский назначал свидания своей английской подруге Фейс Вигзелл, приезжавшей в СССР в 1960-х годах.

"На Прачечном мосту, где мы с тобой
уподоблялись стрелкам циферблата,
обнявшимся в двенадцать перед тем,
как не на сутки, а навек расстаться,
-- сегодня здесь, на Прачечном мосту,
рыбак, страдая комплексом Нарцисса,
таращится, забыв о поплавке,
на зыбкое свое изображенье.

Река его то молодит, то старит.
То проступают юные черты,
то набегают на чело морщины.
Он занял наше место. Что ж, он прав!
С недавних пор все то, что одиноко,
символизирует другое время;
а это -- ордер на пространство. Пусть
он смотрится спокойно в наши воды
и даже узнает себя. Ему
река теперь принадлежит по праву,
как дом, в который зеркало внесли,
но жить не стали".

И.Бродский 1968 год.



Вот опять Прачечный мост, теперь акварельный и в какой-то праздник, судя по количеству народа.


Вот еще одна гравюра Анны Петровны с изображением кусочка Прачечного моста и знаменитейшей решетки Летнего сада с Летним дворцом Петра I.


Прачечный мост первый по течению Фонтанки, там она вытекает из Невы, чтобы потом, покрасовавшись своими набережными, мостами, дворцами и садами с парками, через 8 км опять в неё вернуться.
Красавица, что тут скажешь! И не думайте спорить!)
Лучше пройдитесь в белую ночь по Фонтанке пешочком туда-обратно, гарантированно получите культурный обморок-).
Но, не пугайтесь, этот обморок лечебный и помогающий при разных душевных расстройствах, проверено и на себе, и на семье с друзьями, и на многих миллионах страдальцев-счастливцев)

"Белою ночью
деревья в саду
как на ладони
у нас на виду.

Вот я без лампы
сижу у окна –
в книге любая
картинка видна.

Тихо скользят
по Неве корабли.
Шпиль Петропавловки
блещет вдали.

Всю бы я ночь
не ложился в кровать.
Был бы я взрослым –
пошел бы гулять".

Александр Кушнер.

А мостов же на Фонтанке целых 15 штук! ( Всего же у нас этих мостов, кто не знает, около 300, вот какие мы богатые-)
Но, если надумаете посетить еще и все дворцы и парки по берегам Фонтанки, то, милые мои, собирайте свои вещички и приезжайте к нам на подольше и без гарантии возврата-).
Даже и не буду их, эти дворцы и сады перечислять, без слез будет читать невозможно, особенно нашим далеким иногородним друзьям-)
В молодости Фонтанка была целой речищей, звали её Ёриком и была она шириной до 200 метров, но потом "Гранитный барин" заковал её в оковы и сузил в своих собственных корыстных целях. Укротил, то есть.
Она, правда, иной раз мелко ему мстила-пакостила, заливала-затопляла, но это было раньше, сейчас вроде угомонилась-)


Чернышев мост, еще один мост через Фонтанку, один из самых старых. Сейчас называется мостом Ломоносова.
Как и у многих питерских мостов его центральная часть раньше была деревянной и разводной.



Есть на картинах Анны Петровны и еще много чего, что не сохранилось до наших дней, вот Литовский замок в 1909 году, например, где была тюрьма, называемая еще "Петербургская Бастилия".
В марте 1917 года, как водится во время революций, толпа сожгла эту нашу Бастилию и, опять же, как водится, выпустила на волю всех подряд, в том числе разных душегубов и насильников.
Потом эти злодеи эту же толпу насиловали и душегубили...
Посидел в Литовском замке и В.Короленко по политическим мотивам и побывали там Ф.Достоевский и В.Крестовский, но эти добровольно, собирая материалы для своих произведений.


Гуляем дальше...
"Екатерининский канал".
Ныне Канал Грибоедова.

Здесь с мостами положение просто катастрофическое, их целых 21! И это на всего 5-ти километрах.
Представляете, если на каждом из них устроить романтические обнимашки, во что это выльется, в какую физическую нагрузку?
Но, не стану отрицать, это тоже полезно для душевного здоровья-)
Канал Грибоедова соединяет вышеупомянутую Фонтанку с Мойкой, при этом умудряясь протекать между ними параллельно.
На его набережных красот тоже неисчислимое множество, Спас на Крови, Русский музей, Казанский собор, знаменитое "Семимостье" на углу с Крюковым каналом, Никольский морской собор, о которых уже было написано повыше и т.д.
Подробно можно почитать у Алексей Смирнова здесь https://www.otzyv.ru/read.php?id=185029#pagetop


Мостик с грифонами. Книжная иллюстрация.

Он же Банковский мост, тоже на канале Грибоедова, один из трёх сохранившихся пешеходных цепных мостов в Петербурге, он был открыт в 1825 году.




По одному поверью, грифоны (знающие лица считают их крылатыми львами, а грифоны это другая популяция) являются надежными стражниками кладов, именно поэтому их скульптуры были установлены рядом с бывшим Ассигнационным банком.
По другому поверью, идущему из стен находящегося сейчас в бывшем здании банка Экономического университета, мост рухнет, если по нему пройдет пятикурсница-девственница...
Лучше бы эти университуты делом занимались, то бишь учились, а то экономическая наука наша вон, всем известно где...-).
Еще бы они не портили мост, а то вечно он исписан, да светильники разбиты. Сейчас вот он опять закрыт на ремонт.
Понятное дело, что экономисты не историки, в голове у них ветер, надо бы их из центра города куда-нибудь в поля выселить-).
Эй, это шутка, куда вы за топорами?
Это я своим знакомым экономистам-))


Мойка. 1912. Государственный музей А.С.Пушкина.


Родственные связи основных водных артерий Санкт-Петербурга, если исходить из того, кто из кого вытекает, довольно простые.
Нева - это мать,
из неё вытекает Фонтанка - это дочь,
из Фонтанки вытекает Мойка, это будет внучка,
а канал Грибоедова, вытекающий из Мойки-внучки, будет, соответственно, правнук.
Но, в итоге, все они возвращаются в Неву, то есть к своей прародительнице, к истокам проще говоря.
И это в чём-то символично, а вот в чём, надо еще обдумать-).
Вот какие смешные мысли иногда забредают в голову, когда насмотришься сверх меры на всю эту красоту-)

Как раз в тему есть детский стишок Александра Кушнера.

"Ленинградские реки.

Привели меня к дому сперва,
Где жил Пушкин. Сказали: "Постой-ка..."
Я спросил: "Эта речка - Нева?"
Мне сказали:" Ты что, это Мойка!"

А потом вроде узкого рва
Видел речку свинцового цвета.
Я спросил: "Неужели Нева?"
- Нет, канал Грибоедова это

А потом шелестела листва.
Сколько статуй !Какая прохлада!
Я спросил: "Эта речка Нева?"
-Нет, Фонтанка, у Летнего сада.

А потом синева, синева,
Шпиль и солнце, и волны, и ветер.
Я не спрашивал:" Это Нева?"
Я и сам бы любому ответил!"

А это стихотворение Корнея Чуковского мы помним с детства.

"В эту комнату толпою
Умывальники влетят,
И залают, и завоют,
И ногами застучат,
И тебе головомойку,
Неумытому, дадут -
Прямо в Мойку,
Прямо в Мойку
С головою окунут!"

Мойка пятикилометровая, как и её "сынок", канал Грибоедова, но мостов на ней поменьше, нежели у прыткого отпрыска, всего 15, как и у её "мамаши", Фонтанки. Вот такая послушная дочь-красавица.
Здесь сам Бог велел устраивать обнимашки и прочий роматиИк, ведь не зря же есть специальный для этого Поцелуев мост.
Все знают, что происхождение названия не так романтично, но, в принципе, какая разница, нам лишь был бы повод-)
А на самом деле там рядом в конце 18 века стоял кабак с многообещающим названием "Поцелуй" одноименного купца Никифора Поцелуева. Вот название к мосту и прикрепилось. Видно и в те времена, начавшись в кабаке, обнимашки продолжались и на мосту.

Естественно, что процесс этот и сейчас происходит перманентно, но уже без кабака, хотя кто знает, где что начинается, главное, чтобы по любви, а не забавы ради-).
По другим версиям-легендам здесь целовались моряки на прощание и сидельцы ближайшего острога при встречах-расставаниях. Имею в виду не между собой, а со своими подругами. Надеюсь, по крайней мере-)
Сейчас же, если поцеловаться на этом мосту, будет вам обязательно еще встреча, и вообще будет счастье, которое зависит от длительности поцелуя.
Молодожены же просто обязаны начав поцелуй на одном берегу, так и не останавливаться до следующего берега, ибо иначе брак окажется бракованным в полном смысле.
Чем бы ни тешиться, лишь бы потом не плакать-)



Соберетесь гулять по Мойке, не забудьте перед этим почитать опять же Алексея Смирнова здесь: https://www.otzyv.ru/read.php?id=197703#pagetop
Там о многом подробно.
И еще советую в качестве поэтического путеводителя взять с собой стихотворение Александра Кушнера, выдающегося ленинградского и петербургского поэта "Пойдём же вдоль Мойки, вдоль Мойки". На этот раз это стихотворение не шутливо-детское, а путеводительное-)
https://poezosfera.ru/aleksandr-kushner-pojdyom-zhe-vdol-mojk.html

Прогуляемся еще по центру Санкт-Петербурга, полюбуемся на него глазами художницы.
Этот вид откуда? Если, конечно, не художественное обобщение, набор-то стандартный, собор, канал и мост, почти что "ночь, улица, фонарь, аптека"..-)
Одиночный синий купол.. Похоже на снесенную Сергиевскую церковь, что была на Литейном, но что за мост?

.


"Опять дана глазам награда Ленинграда...
Когда сверкает шпиль, он причиняет боль.
Вы неразлучны с ним, вы — острие и рана,
и здесь всегда твоя второстепенна роль."
Белла Ахмадулина.

Белла Ахатовна как-то сказала, что «Для меня Ленинград-Петербург очень много значит, и он мне словно посылает ответное чувство».
Посылал, конечно, это и заметно. По мне так очень её стихи расцвечивают образ города.

А вот другая великая москвичка, Марина Ивановна Цветаева относилась к Санкт-Петербургу жестковато, да царем назвала иронично:
"Царю Петру и вам, о, царь, хвала!
Но выше вас, цари, колокола.

Пока они гремят из синевы —
Неоспоримо первенство Москвы.

И целых сорок сороков церквей
Смеются над гордынею царей!"

Это она о вечном придуманном противопоставлении двух столиц, кто не понял-)
А я вот не понимаю, почему нельзя любить оба города? Это же не женщины, которых нельзя открыто любить сразу двух или, тем более, трёх!
Хотя, тоже не понятно, кто это придумал? И зачем?
Любовей, в смысле любви, должно в мире быть как можно больше!!!
Но, это так, к слову.
Давайте жить дружно!-)

Суворовская площадь


"Литейный проспект" 1908 год. Прекрасная картина на мой взгляд.

И проводов еще не было над Литейным, впрочем как и везде-).
Хотя сама Анна Петровна признавалась, что принципиально не рисовала какие-нибудь чужеродные элементы, уже тогда понастроенные в городе, например, высоченную трубу позади Биржи, портившую весь вид. И правильно, красивые картины остались, а трубу со временем укоротили.
Нынче-то фотошоп есть для этого дела-)
"Вид на Миллионную". Псковский государственный музей-заповедник.

А этого товарища не узнать невозможно. Хорош, хорош!-)



Еще одним любимым местом художницы был Летний сад. Какая женщина не любит сады и цветы?-)

"Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,

Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.

В душистой тиши между царственных лип
Мне мачт корабельных мерещится скрип.

И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
Любуясь красой своего двойника."

Анна Ахматова.

"Летний сад"

Одна из лучших гравюр Анны, тогда еще просто Остроумовой.
Летний сад зимой. 1902 г.

"Летний сад" я работала с огромны увлечением. Мне нравилась тема. Рисунок веток и танец снежинок между ними. Иногда я её печатала в серебристо-серых тонах, как бы подчеркнутую легким туманом.
Иногда я делала небо более светлым, как будто сейчас пробьется солнце, и стволы деревьев печатала темнее, и получался более веселый, бодрый пейзаж Я любила эту гравюру."
Летний сад. Беллона. 1918.


" Не добела раскалена,
и всё-таки уже белеет
ночь над Невою.
Ум болеет
тоской и негой молодой.
Когда о купол золотой
луч разобьётся предрассветный
и лето входит в Летний сад,
каких наград, каких услад
иных
просить у жизни этой?"
Б.Ахмадулина 1978 г.

Извиняюсь, за вставляемые стихи, но без них этого Гранитного барина в большом количестве не переварить, стихи как-то оттеняют, или расцвечивают картины, кому как угодно-)

Раньше Летний сад был и таким-) И на лошадях ездили и на велосипедах катались...





Эта потрясающая картина называется "Летний сад в инее" 1929 год.


Инженерный замок тоже покрыт инеем.

А Адмиралтейство под снегом


"Всё б глаз не отрывать от города Петрова,
гармонию читать во всех его чертах
и думать: вот гранит, а дышит, как природа...
Да надобно домой. Перрон. Подъезд. Чердак."
Белла Ахмадуллина.

Эти строчки частенько приходят в голову, когда читаешь прекрасные отзывы о поездках в Санкт-Петербург москвичек и других наших замечательных форумчанок!-)

И, конечно, же, Стрелка Васильевского острова с разных сторон, с разных ракурсов, подчастую неожиданных. Всё время Анна Петровна была в творческом поиске..

Ростральная колонна. 1912
41-1

Радуга


Еще одна красивая набережная тоже не забыта Анной Петровной, правда, запечатлена там и разруха революционных лет.

Набережная лейтенанта Шмидта и памятник Крузенштерну. 1918 г. Частное собрание.


Красивое место для прогулок, там дома построены необычно, уступами. Зря туристы сюда не очень часто добираются, если только когда идут на ледокол "Красин".



В других городах и странах Анна Петровна тоже выискивала места, где побольше воды и похоже на Санкт-Петербург, и с удовольствием это запечатлевала.
Вот такой прекрасный Амстердам у неё получился-)

Хотя и сухопутный Каркассон, к примеру, тоже её "зацепил"

И монастырь в испанской Сеговии.


Из наших пригородов Анна Петровна предпочтение отдавала Павловску.
Любовь нагрянула почти внезапно, летом 1901 года, которое она вместе с родителями и сестрами проводила в Павловске.
«До этого года я плохо знала Павловск и его великолепный парк. Он был восхитительный, очаровательный, особенно весной. Озера, речки, мостики, уединенные беседки на островках. Идешь по дорожке и вдруг приходишь к какому-­то античному храму...»
Не зря Павловск у Анны Петровны получался неизменно ярким, нарядным, праздничным-)
Смотрим некоторые результаты сей многолетней любви-): Результаты эти, в основном, акварельные.
Павловск. Новосильвийский мост 1921

Павловск. Павел I

Павловск 1922

Павловск акварель. 1921

Пруд в Павловске.

Павловск.Ворота 1945

"Крепость Бип" (Мариенталь) Ксилография 1923

Ворота на Этюп


Открытка Павловск..
Написано, что её работа, но, что-то очень слащавенько...-). Коммерческий заказ?-)


Естественно, и Царское село было не забыто, тем более, что в 1930-е годы Анна Петровна с мужем смогли закрепить там за собой прелестную квартирку с чердаком и балконом, выходящим в сад и проводили там часто летние месяцы.

Царское село. Александровский парк.

Чесменская колонна в Царском селе. Литография.

Аллея в Царском селе. 1905.

Эта Березовая рощав 1918 году нарисована где, не знаю, но, очень хороша-). Прямо так и пахнуло свежестью-)


Цитата из умной книжки:
А. П. Остроумова-Лебедева внесла ценный вклад в историю русского искусства, заново раскрыв художественные возможности оригинальной черной деревянной гравюры, ставшей в конце XIX века репродукционной, положила начало цветной гравюре на дереве и цветной литографии и создала значительные произведения в области акварели, к которой перешла от масляной живописи.



Весной 1905 года Анна Остроумова вышла замуж за лаборанта химической лаборатории Петербургского университета, будущего знаменитого ученого-химика, изобретателя синтетического каучука, академика Сергея Лебедева.

«Был он красивый, высокий, стройный юноша. С гордо закинутой назад головой. С движениями уверенными и свободными, смелыми и ловкими. Очень любил игры, верховую езду, танцы, гребли.
В нем ярко проявлялась большая одаренность, нравственная чистота, правдивость и благородство души. Был он молчалив и серьезен, с примесью насмешки, легкого сарказма и молодого скептицизма».

А роман начался, кто бы догадался, в любимой ею Италии, а развязка наступила в Венеции-).
Они там были с семьей Бенуа, плюс еще одна подруга Анны Петровны и друг Сергея Васильевича.
Лебедев был неудачно женат и частенько в Петербурге навещал Остроумовых, на правах кузена Анны Петровны.
Так постепенно он и влюбился, а она вся в художественных метаниях ничего не замечала, более того, уже в Италии закрутила платонический роман со жгучим итальянцем. Тот предложил ей замуж, но чтобы она сделалась итальянской женой, то бишь домоседкой и домохозяйкой.
Она отказала, были страдания, все же не каждый день тебя замуж итальянцы зовут, тем более симпатичные, и поют под окном свои сладкие серенады,
Лебедев тоже страдал, бедный, иногда только Анна Петровна ловила его необычные взгляды...
Подруга приоткрыла ей глаза, ткнув носом, что дескать смотри, кто рядом с тобой, на кой тебе этот итальянец!.
И ведь прозрела, Анна, наконец!-)

«В последний вечер перед отъездом я и Сергей Васильевич катались по Большому каналу. Спускались сумерки. Кругом была тишина. Изредка звучал голос гондольера. Мы сидели молча. Я любовалась дворцами, мимо которых мы плыли, а Сергей Васильевич, кажется, больше смотрел на меня. Я вдруг поняла (точно пелена упала с глаз), что я давно люблю его... И хотя я ни слова не сказала Сергею Васильевичу (он был не свободен), но он понял меня..."
"...Сергей Васильевич нас провожал и усадил на поезд. Радостно было видеть его посветлевшее лицо.
А я? Кругом был праздник! Во мне все пело! С его образом в душе я покинула Италию»...


Венеция Столбы. 1911 Русский музей.

Венецию она специально рисовала в светлых тонах, как бы перенесла сюда родные белые ночи...

Но, не всё было так просто было надо было добиваться развода Сергея Васильевича. И ждать...
"Судьба мне готовила счастье, но его надо было еще завоевать. Два года до брака - с осени 1903 г. - прошли для меня непередаваемо тяжко и мрачно».
Они договорились никому не говорить о своем намерении жениться до его развода, так что, терпели как могли.
Обвенчались они в мае 1905 года и сразу уехали на медовый месяц в Финляндию.
"Я счастлива!" писала она оттуда.
Потом началась семейная жизнь со всеми её большими радостями и мелкими нерадостями. Денег было мало, они тратились только на самое необходимое, жили в съемной квартирке.
Но, главное, они понимали и любили друг друга.
И он ни в малейшей степени не требовал от неё бросить художничанье и научиться быть настоящей женой, домовитой и умелой.
А умела она мало, где же было учиться, живя за счет и за спиной родителе почти до 30 лет?
Вот, например, в первый же год моль съела у них все шубы. Откуда Анне Петровне было знать, что их надо было весной вычистить и упаковать надлежащим образом-). Потом они вспоминали всё это со смехом.
Главное, что любовная лодка у них не разбилась о быт.
Со временем появились некоторые доходы, Анна Петровна просто стала требовать за свои работы деньги, раньше было как-то неловко.
"Отец сконфуженно улыбался и говорил. "Ну, Ася, не надо, не бери денег". Но я думала: "Ведь мое искусство приобретает какой-то любительский характер. Барышня от нечего делать занялась каким-то дамским рукоделием и раздает свою продукцию. Утешала себя мыслью, что первые шаги всегда трудны. Людей посторонних (близкие не интересовались гравюрами) надо было приучить мне платить за них."
Да и музеи, в том числе иностранные, например Римский национальный музей, забирали её работы с выставок отнюдь не бесплатно.
Она стала модным художником, её стали ценить и уважать. Но, она на это внимания не обращала, а иные проявления этой уважительности и известности ставили её в тупик, конфузили.
Однажды её направили с общественным поручение продать благотворительные лотерейные билеты к Александру Яковлевичу Головину, почтенному академику, главному художнику Императорских театров, чья мастерская была в Мариинском театре.
"Головин был на другом конце мастерской. Он обернулся на стук двери и, увидев нас, пошел навстречу. Он быстро и близко подошел к нам и вдруг неожиданно, дотрагиваясь до полу вытянутыми пальцами, по старинному обычаю сделал мне низкий поклон со словами: "За ваше искусство, Анна Петровна...". Можно легко представить моё смущение..."
А чего смущаться-то? Надо было гордиться со страшной силой, тем, что сама сделала себе имя и добилась громадных успехов, ведь главный успех, это как раз и есть уважение людей.

Интересная история произошла с её ксилографией "Фейерверк в Париже". Она ей не понравилась и сделав только один оттиск Анна Петровна в сердцах доски с гравюрой поломала. Но, через несколько лет, в 1911 году, решила отдать этот сохранившийся оттиск на выставку.
И что же?
" Когда я с мужем приехала на открытие выставки и мы вошли в средний зал, мне навстречу, тихонько аплодируя, направились Дягилев, Бенуа и Бакст и здесь же бывший в зале милый Игорь Эммануилович Грабарь выхватил из кармана носовой платок и бросил его передо мной на пол, чтобы я прошла по нему..."
Фейерверк в Париже 14 июля.1908 г.


"Фейерверк в Париже" сразу был куплен частным коллекционером за немыслимую по тогдашним временам для гравюры цену в 200 рублей.
Для сравнения: пишут, что, например, аренда квартиры в 4-5 комнат с ванной и электричеством обходилась тогда в 100 р. в месяц, а вечный всеобщий эквивалент, бутылка "монопольной" водки "Московская особая" стоила 17,5 коп.-).
В конце концов эта гравюра попала в Русский музей.
Не трудно представить, как гордился своей талантливой женой будущий академик Лебедев, но и она очень гордилась своим талантливым мужем. Сергей Лебедев был единомышленником Анны Петровны во всем, его, умного и образованного, с радостью приняли и в художественной тусовке, наверное за то, что он не пытался заставить жену бросить любимое дело-)
Как он, первоначально, взяв зонтик, стоял над нею и в дождь и в солнце, позволяя сколько угодно рисовать, будь это в России или за границей, так и стоял потом с этим "зонтиком" уже в фигуральном смысле, до конца своих дней, оберегая её.

А оберегать было что, здоровье у Анны Петровны было неважное еще с детства.
А в 1902 году она получила отравление, надышавшись парами от масляных красок в которые добавляли свинец и потом её всю жизнь мучали приступы астмы, продолжавшиеся месяцами.
Организм её реагировал на разные запахи, то на растения, набитые в тюфяке где-нибудь на даче, то на, как однажды в Париже, запах аммиака от конской мочи, не кстати оказалось, что у отеля была стоянка фиакров. Пока разобрались в причине, она месяц лежала в лёжку.
Это сейчас достигнуты громадные результаты в лечении астмы, это видно на примере норвежских астматиков, выигрывающих в лыжах и биатлоне кучи медалей на Олимпиадах и чемпионатах мира для здоровых спортсменов-).
Но, Анне Петровне было не до шуток, заболевание искалечило всю её жизнь, особенно на фоне феноменальной работоспособности и упрямства.
"Если Ася не работает, значит Ася болеет", это знали домашние еще с её юности.

Супруги много путешествовали по разным странам, она много рисовала и в Италии, и в Испании, и во Франции с Бельгией и Голландией, а родной город облазили целиком и полностью, гуляли и по утрам и по ночам.
Как-то, на окраине, у Финского залива, посреди ночи вдруг увидели они пролетку с пассажиром. Пролетка подъехала и, вдруг, оттуда выскочил М.Добужинский, все обрадовались конечно и ...думаете что, открыли бутылочку на троих и сели любоваться рассветом?
Как бы не так!
Уселись рисовать ...двое из троих-)
Ну не фанатики ли?!
Бедный Сергей Васильевич, нелегко ему было-)

С.В. Лебедев еще в 1909 году сумел проявить себя блестящим химиком и смог сделать важное открытие на пути получения синтетического каучука, что было исключительно важно. Ведь в те времена уже и войны шли за обладание каучуковыми ресурсами.
Как человек скромный и несколько наивный, С.Лебедев от патента отказался, заявив, что его изобретение должно принадлежать всей стране, но всё же неплохие бонусы получил.
Синтетический каучук стал делом его жизни и дальше он смог добиться еще более впечатляющих достижений.
О Сергее Лебедеве писать много не буду, написано много и так. Его именем названы и улицы и заводы и музей и лаборатории, о нем написаны десятки книг, кстати, одна из принадлежит перу Анны Петровны. Он стал академиком, ему вручили один из первых Орденов Ленина, ему подарили персональный автомобиль, на котором супруги разъезжали по великолепным петербургским, вернее, уже ленинградским пригородам и Анна Петровна имела возможность рисовать, не тратя время и силы на дорогу.
Его главное изобретение, сделанное уже в 1930-е годы, это эффективный способ промышленного производства синтетического каучука из спирта, что для нашей страны в те трудные годы было бесценно..
Вот один лишь пример.
В 1933 году состоялся Каракумский автопробег, в котором были испытаны покрышки, изготовленные по методу Лебедева. Машины прошли 9000 километров и большую часть из них по грунтовым дорогам и зыбучим пескам. Пробег показал, что шины, произведенные на основе синтетического каучука, не уступают покрышкам из натурального каучука…
А тот пробег был фантастическим: Москва — Горький — — Казань — Ташкент — Самарканд — Бухара — Ургенч — пустыня Кара-Кум — Красноводск- — переправа через Каспийское море — Баку — Тифлис — Орджоникидзе — Ростов-на-Дону — Харьков — Москва.
Помните Остапа Бендера?
"Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству". Считается, что именно Каракумский автопробег подсказал писателям идею отправить в путь своих героев.
«Иногда мне казалось, что он спит, а он вдруг вынимал записную книжку и писал в ней химические формулы… Я много раз замечала, как Сергей Васильевич, на концерте (…) торопливо брал афишу и начинал на ней записывать формулы. То же самое происходило и на выставках».
Еще Анна Петровна вспоминала, что руководящие сотрудники химического производства не раз говорили ей, что её гражданский долг беречь и охранять его.
Как видим, подход у "физиков" и "лириков" к женщине был кардинально противоположным-). Кто кого оберегать должен...



В 1906-1913 годах супруги жили в доме 21 кв.19 по Александровскому проспекту (пр-т Добролюбова) в т.н. доходном доме Глотовой, модерн 1905 г. арх.Порубиновский.


В тамошней квартире Анна Петровна изобразила мужа в домашней обстановке.

С. В. Лебедев в своем кабинете. 1912.

Там же у них появился еще один член семьи немецкий бульдог Бобби.
Очаровашка!


Интерьер с собакой


Место там очень красивое, рядом с Князь-Владимирским собором XVIII века архитектора А.Ринальди, да и Петропавловка недалеко.

Анна Петровна, естественно, пользовалась прекрасной возможностью порисовать не уходя далеко от дома, благо и её любимая водная гладь была напротив.
Осень в Петрограде 1916 г.

Дворец Бирона в трех исполнениях. Акварель, гравюра и масло



Это Вид с Тучкова моста 1912. Русский музей масло, холст.
На самом деле никакого дворца Бирона у нас в городе не было, это место еще называется Тучков буян, раньше в этих зданиях были пеньковые склады. Склады и сейчас выглядят на загляденье... Самый центр, у Юбилейного с Петровским и Тучковым мостом
Сейчас пытаются вокруг и с ними сделать что-то путное, набережную Европы, судейский квартал, Театр танца, еще чего-то. Когда закончат, неизвестно.



Затем, уже в 1917 году, когда Сергей Васильевич получил должность профессора и лабораторию в Военно-Медицинской академии, что на Выборгской стороне, они переехали в квартиру прямо на территории Академии. За неё платить уже было не надо.

Потом, в 1924 году им дали трехкомнатную квартиру в доме 10г по Нижегородской улице, рядом с Академией, где они и прожили до конца своих дней.
Сергей Лебедев умер внезапно в 1934 году, подхватив в одной из своих командировок тиф.
Это стала для Анны Петровны страшнейшим ударом.
Он был её верным другом и опорой в любых жизненных ситуациях, жили они очень дружно. Он помогал ей справляться с трудоёмким процессом, когда оттиски гравюр надо было делать с больших досок, а она нарисовала для истории несколько картин его лаборатории и завода, где происходило открытие и производство синтетического каучука.
Но, это так, производственные вопросы, главное, что не стало любимого мужа и единомышленника, некому стало сказать ей в трудную минуту: "Асинька, не огорчайся, это пустяки"...

Похоронили Сергея Васильевича у Александро-Невской лавры, на Тихвинском кладбище в формировавшемся тогда Некрополе мастеров искусств.
Не знаю, Анна Петровна постаралась или власти так оценили заслуги Сергея Лебедева, но несколько странно видеть погребение академика-химика на Композиторской дорожке, в окружении наших великих композиторов Мусоргского, Бородина, Чайковского...
Похороны тоже были торжественными.
В 1936 году был поставлен и памятник в виде пилона с факелом, автор знаменитый скульптор скульптор М.Г.Манизер.


Через месяц после смерти мужа Анна Петровна записалась на приём в Смольный к Сергею Мироновичу Кирову, тогдашнему хозяину Ленинграда. Она хотела передать ему проекты Сергея Васильевича по развитию всей области производства каучука, эти глобальные предложения он вынашивал долго, но доложить Кирову не успел.
Киров встретил Анну Петровну очень доброжелательно, выслушал, всё, записал и запустил в работу.
Тогда же Анна Петровна сказала, что отказывается от полагающегося ей наследства мужа, имелось в виду причитающиеся деньги за его изобретение, и попросила всё это перевести на развитие дела его жизни, то есть опять на каучук, на создание лаборатории его имени.
Киров немного удивился, спросил только, окончательное ли это её решение, но, получил уже письменное заявление по этому поводу.
Вскоре лаборатория имени С.Лебедева была создана на базе Ленинградского университета. Впоследствии там был установлен бюст академика работы Анны Петровны.
А сам С.М. Киров был убит через полгода
С именем Кирова невольно связана вот эта великолепная картина, написанная на следующий год, которая называется
Остров Кирова 1936 год. Она одна из самых ярких в наследии художницы.
От горя Анна Петровна тоже находила исцеление в работе.

И эта гравюра тоже "Кировский остров"



Нижегородская улица, где они жили с 1917 года и на которой стоит Военно-медицинская Академия, вскоре после смерти С.Лебедева была переименована в улицу Академика Лебедева, на ней установлены сразу три мемориальные доски великому ученому: на здании Военно-медицинской академии и на домах, в которых он жил.

Анна Петровна после смерти мужа осталась жить в их квартире, пережила в ней страшное время блокады...
В очень тяжелые первые годы после смерти мужа Анне Петровны очень помогли супруги Морозовы.
"Как-то в апреле 1936 года неожиданно пришла ко мне познакомиться Ксения Алексеевна Морозова, жена Николая Александровича Морозова - знаменитого шлиссельбуржца. Мне она очень понравилась. Через несколько дней я навестила их. Они были ко мне очень ласковы и настойчиво приглашали приехать к ним на лето в "Борок". Николай Александрович для своих восьмидесяти двух лет выглядел бодро и свежо...ничего старческого в его облике не было.".
После этого знакомства Анна Петровна стало постепенно оживать, она провела в ярославском имении Морозовых "Борок" два лета, много гуляла и рисовала, беседовала с замечательным Николаем Александровичем.
Кто не знает, Н.А.Морозов, народоволец, 25 лет отсидел в одиночке сначала в Петропавловской крепости, потом в Шлиссельбургской.


Шлиссельбургская крепость сейчас открыта для посещения и она очень интересна и с исторической точки зрения, и как архитектурный памятник, и как природный красивый объект, крепость ведь находится на маленьком острове в месте истока Невы из Ладожского озера.
Отдельная страница в истории крепости это отчаянная оборона в течении 500 дней маленького гарнизона крепости Орешек (Шлиссельбург), состоявшего из моряков и бойцов НКВД, во время Отечественной войны. Они не позволили немцам переправиться на правый берег и перерезать "Дорогу жизни", что было бы смертельно для блокадного города.
Будет время и желание съездите или сплавайте, посмотрите, это будет время, потраченное не зря. Особенно красиво там в летние месяцы и золотой осенью, впрочем, как и везде-). Расстояние от Санкт-Петербурга по суше около 50 километров.

Что касается Николая Морозова, то это был уникальный человек с железной силой воли, приговоренный к вечной каторге, он даже в тюрьме сам себя смог вылечить от туберкулеза!
Неугомонный по натуре, блестящий ученый, он и в заключении не прекращал заниматься наукой, используя все что можно было использовать для этих целей. В неволе написал 26 книг по астрономии, физике, химии и обществознанию, на свободе продолжал свою научную деятельность, получил звание академика.
Еще до Великой отечественной войны, в 1939 году Морозов в возрасте 85 лет окончил снайперские курсы Осоавиахима и через три года на Волховском фронте лично участвовал в военных действиях, бил врага в самые тяжелые для Ленинграда дни..
В июле 1944 года он был награждён орденом Ленина, в 1945 году вторым. Кроме этого награжден и медалью "За оборону Ленинграда".
Прожил он свою удивительную жизнь аж до 92 лет.
Надо сказать, что многие из выживших народовольцев, отсидевших в Шлиссельбурге по 20- 25 лет, потом прожили еще долгую жизнь. Замечательная Вера Фигнер до 90, Герман Лопатин до 83.

Так что общих тем для интересных бесед у Анны Петровны и Николая Александровича было много, здесь и любимый город, и живопись, ведь Морозов имел и пополнял богатую родительскую коллекцию, и ...химия.
Да, да, как оказалось, муж Анны Петровны как-то ей рассказывал, что у него есть три книги по химии, переплетенные узниками Шлиссельбургской крепости. Одно время, тамошний тюремный врач, якобы чтобы занять делом сидельцев, привозили им книги для переплетных работ. Естественно, что отправлявшие эти книги старались, чтобы эти книги были полезны и интересны, чтобы заодно их можно было и почитать.
Книги в Шлиссельбург отправлял и Сергей Лебедев, как мы знаем, химик по специальности.
И что вы думаете? Узнав об этих книгах, Морозов сразу сказал, что если книги были по химии, то их мог переплетать только он сам, так как больше в крепости никого химия не интересовала. Анна Петровна принесла их, показала Морозову и тот признал свою работу, радостно и с любовью поглаживал перелеты.
Вот такие бывают в жизни удивительные вещи.
"Много раз я думала, каким образом, какой для меня непонятной судьбой я попала в "Борок" к эти выдающимся людям?
Новые впечатления, незнакомая обстановка и другие люди помогли моей душе и творчеству несколько освободиться от тяжких оков моей печали..."

У Морозовых Анна Петровна нарисовала портрет и Николая Александровича и его жены, милейшей Ксении Алексеевны, музыканта, переводчицы и поэтессы.

Много она там нарисовала и пейзажей, они остались в Бороке, а после смерти Морозовых перешли в ведение Минкульта, который всю богатую коллекцию Николая Александровича передал в санаторий "Узкое" Академии наук. Там все и должно находиться, но не раз писали, что были частые случаи разворовывания коллекции, особенно в лихие 90-е. Были украдены картины Айвазовского, Шишкина, Бенуа и т.д.
Санаторий есть санаторий, это же не музей и не картинная галерея с мерами охраны.
Может быть, поэтому часть коллекции была потом передана в Музей Н.А.Морозова в Борок, в том числе многие работы Анны Петровны вместе с портретом Николая Александровича.
Если вернуться немного назад, то после революции Лебедевы остались в России, хотя многие её коллеги и друзья страну покинули.
В годы гражданской войны они бедствовали как и все, она выменивала на дрова свои картины, пришлось им и огород развести, чтобы получать какое-то питание и т.д.
Но, с работой у неё все было в порядке, она была востребована, её акварели и гравюры запрашивали на многие выставки и покупали крупнейшие музеи, такие как Британский музей, музеи Мадрида и Берлина и т.д.
Как-то в 1918 году к ней пришел англичанин Генри Брюс, муж нашей великой балерины Тамары Карсавиной, они уезжали навсегда из России и он попросил у Анны Петровны несколько её картин Санкт-Петербурга для того, чтобы Тамара Платоновна не сильно скучала по родине. Художница и балерина были хорошо знакомы. Так вот уехали ещё её работы в Англию.

Одно время Анна Петровна работала деканом художественного факультета Института фотографии и фототехники, потом преподавала в Академии художеств.
В мае 1940 года, перед самой войной, Русский музей устроил громадную персональную выставку работ Анны Петровны, всего было выставлено 642 её работы, в том числе 43 портрета, 415 живописных работ и акварелей, 200 гравюр..

Анна Петровна была еще и прекрасным портретистом.
Всего, по её подсчетам она написала 102 портрета, в том числе и маслом, и акварелью, и карандашом и, за редчайшим исключением, всегда писала их с живого человека, а не с фотографии.
Портрет Максимилиана Волошина. Коктебель 1927 г.

Анна Петровна с мужем по приглашению четы Волошиных провели в их имении в Коктебеле целых четыре лета.
"В нем было много детского, наивного. Характером он был кроток, но, возмущенный, был способен на гневный порыв. В реальной, обыденной жизни совершенно беспомощный. Денег он не признавал, отвергал их значение.
Он любил людей. Все его многочисленные друзья и знакомые, с их "человеческим окружением" (его выражение), жили в его домах безвозмездно."

Художница вспоминает: «Я и Сергей Васильевич, работавшие упорно и много, с полной отдачей своих сил, рисковали стать узкими профессионалами. Нам приходилось ради работы беречь свои силы и время, мы жили поэтому очень уединенно, довольствуясь обществом нескольких близких друзей. А здесь, в Коктебеле, во время отдыха, где-нибудь на берегу, на пляже или во время прогулок по горам, мы участвовали в беседах с людьми других вкусов, других профессий, черпая из общения с ними знания и расширяя свой кругозор».
Во время этих «каникул» Анна Петровна написала портреты Михаила Булгакова, Владимира Вересаева, Волошина, его жены и других именитых коктебельских курортников.
Портрет Волошина ей самой не понравился, выражение лица получилось не характерным для него, В то время Волошин хворал, был вял и молчалив.
Портрет Михаила Булгакова 1923.

Михаил Булгаков, как вспоминает Анна Петровна, во время сеансов позирования надиктовывал своей жене пьесу "Дни Турбиных".

Портрет Андрея Белого. 1924 г.

Поэт-символист Андрей Белый в Коктебеле выгорел на солнце и походил на индейца с голубыми светлыми глазами. Взгляд его был чрезвычайно острый и необычный. Он большей частью ходил в ярко-красном одеянии.

Неудача постигла её в Коктебеле с портретом Валерия Брюсова.
Тот терпеливо позировал ей несколько дней, но она никак не могла уловить не внешнее сходство, а нечто существенное и основное, без чего не было Валерия Брюсова.
В итоге она все смыла и сконфуженно показала Брюсову пустой холст. Тот удивился, сказал, что зря она это сделала, портрет был похож и пообещал, что когда будет осенью в Ленинграде снова ей позировать. Но, через полтора месяца его не стало и Анна Петровна очень сильно жалела, что уничтожила тот его последний прижизненный портрет.
По поводу того, что сказал Брюсов насчет похожести портрета хочется сказать, что вот в чем разница между художниками и простыми смертными, пусть даже великими в других своих областях. Нам главное чтобы было похоже, а художники норовят душу портретируемого вывернуть наружу и в ней там чего-то еще покопаться-).
А вот с портретом Сергея Прокофьева получилась другая незадача.
Кто устал читать, может это и пропустить-)
В 1926 году Анна Петровна приехала в Париж с целью устроить там выставку своих работ. Но, выставка так и не состоялась, Париж в то время был мировым центром художественной жизни и все подходящие помещения были забиты на год вперед. Да и без предварительной раскрутки в прессе уже тогда на западе было не обойтись, а на это у неё не было денег.
В Париже Константин Сомов предложил Анне Петровне нарисовать портрет великого музыканта, с семьей жившего тогда в Париже.
Анна Петровна же говорила ему, что «Мне надо, чтобы лицо модели мне понравилось, зацепило меня как художника ... Мне не надо красоты. Я не люблю красивых лиц. Чем некрасивее человек, тем он мне больше нравится. Среди некрасивых лиц чаще встречаешь выразительные черты духовной красоты».
Как раз во время этого разговора к ним подошли Прокофьев с женой Линой, испанской певицей.
Хитрый Сомов представил их и тут же спросил: «А что, Анна Петровна, достаточно ли некрасив Сергей Сергеевич для написания Вами портрета с него?», на что получил утвердительный ответ художницы: дескать «совершенно достаточно».
Еще бы, Прокофьева не зря же называли "белым негром" за своеобразную внешность-)
Прокофьев таким бесцеремонным обращением конечно был слегка шокирован, но, что с них взять, с художников-то, у них свои понятия о жизни, и позировать согласился.
Более того, и Лина тоже изъявила аналогичное желание.
«Сергей Сергеевич был аккуратен и не пропускал назначенных сеансов, – вспоминала Анна Петровна. – Много мне рассказывал про американцев и про свои музыкальные успехи там».
Она же рассказывала Прокофьевым о советской России, куда у композитора уже зрела мысль вернуться из добровольной эмиграции.
Портреты были готовы они удались и портрет Прокофьева Анна Петровна собиралась увезти в Санкт-Петербург, вообще она свои портреты обычно не продавала и не дарила, это был у неё такой принцип, но Прокофьев перед её отбытием попросил портрет на время, чтобы сделать его фотографию... и зажал!-)

Вместо портрета она потом получала от него и его жены только обещания и письма:
"Дорогая Анна Петровна,
Надеюсь, Вы благополучно добрались домой, и теперь отдыхаете на лоне крымском. Об участи портрета не беспокойтесь. Он в сухом и сохранном месте. Дабы частично Вас утешить, в ближайшее время пришлю Вам фотографический снимок с него. Сердечный привет от нас обоих.
Искренно Ваш.
СПркф».
А Лина писала:
«Портреты Сергей Сергеича и мой я отдала под рамку».

Вот же молодцы!
Более того, когда на следующий год Прокофьевы приехали в Санкт-Петербург, то как вы уже догадались ...
Они встретились в бывшем Мариинском театре на оперном спектакле «Любовь к трем апельсинам», после чего Анна Петровна в своем дневнике записала:

«10 февраля. Были на “Любовь к трем апельсинам”. Говорили с Прокофьевыми»

«12 февраля. Суббота. Днем говорила по телефону с Линой Ивановной Прокофьевой. Портрет моей работы, мне принадлежащий, они не привезли. Вечером концерт Прокофьева. Публика безумствовала от восторга».

Ну, Прокофьевы! Не просто зажали портрет, а, говоря современным языком, нахально "отжали"!
Видно очень этот портрет им понравился, раз пошли на такое неблаговидное дельце-).
С другой стороны, это был своеобразный комплимент художнику. Ведь Прокофьева кто только не рисовал, но, вряд ли он у всех свои портреты "отжимал"-).
Так что, не будем судить его строго, и у гениев бывают некоторые причуды-)
В 1930-е годы Прокофьевы вернулись в Россию, бывали и в Ленинграде, но о портрете вроде как уже никто вопроса не поднимал.
Потом война, блокада, тут уже Анне Петровне просто было бы остаться в живых, а не вспоминать о мелочах, тем более после Победы.
Так я мыслю продолжение ситуации.
Да и при переезде Прокофьевых в Россию портрет, скорее всего, остался, как и большая часть архива Прокофьева, за границей.
Во всяком случае, единственное упоминание о нем с изображением я нашел на сайте Голдсмитского колледжа Лондонского университета.
Там базируется "Архив Сергея Прокофьева", который является частью Фонда С.Прокофьева, созданного Линой Прокофьевой уже после смерти композитора.
На этой фотографии 2003 года сын Прокофьевых Святослав открывает мемориальную комнату Прокофьева в помещениях Колледжа и позирует на фоне портрета, написанного Анной Петровной.

Подлинник это или репродукция, не знаю. Но, с учетом того, что в Архиве хранятся подлинные письма и документы и рукописные работы композитора, то, скорее всего, это подлинник.
Не пора ли теперь нам приступить к его "отжатию"?-).
Шутка. Хотя в Русском музее портрет смотрелся бы органичнее-).

Что касается портрета Лины Прокофьевой, то он очень удался, об его "отжатии" упоминаний нет, может просто одна прекрасная женщина подарила её другой или обменяла на какую-нибудь милую вещичку, совершенно необходимую для женской жизни-)
Во всяком случае, он открыто висел в парижской квартире Прокофьевых, вызывая восторженные оценки многочисленных гостей, потом в парижской гостиной их сына Святослава, которому портрет очень нравился, а тот подарил его уже своему сыну Сергею.

Возможно, сейчас и этот портрет находится в Лондоне, во всяком случае фотография его обнаружилась на сайте того же архива Прокофьева.
Кстати, Лину Прокофьеву до Анны Петровны уже пробовали писать и Гончарова и Якулов, но не закончили портретов, не получалось у них.
А вот у Анны Петровны он получился прекрасный!-).
По воспоминаниям Лины Прокофьевой сеансы в 1926 году продолжались неделю по два часа. Днём позировали художнице, вечером концерт. Работа протекала тщательно, портреты переделывались, для Лины все вместе выбирали платье.
К сожалению, судьба самой Лины сложилась очень тяжко.
После переезда в СССР, Прокофьев её с детьми бросил ради молоденькой девицы, потом она попала в жернова сталинских репрессий, шесть лет провела в лагерях, где и узнала о женитьбе Прокофьева, а в 1953 году и о его смерти в один день со Сталиным.
После реабилитации она долгое время жила в СССР, работала с архивами мужа и только в 1974 году ей удалось выехать за границу, к младшему сыну, где она в делах Фонда Прокофьева прожила до своего 91-летия и была похоронена в подпарижском Медоне рядом с матерью С.Прокофьева.

Вот такие были времена, вот такие были дела, и судьбы, людей и портретов...

А это портрет Льва Толстого.
Ксилография 1929 года.
Интересно, видела ли Анна Петровна Льва Николаевич вживую?
" 8 ноября умер Лев Николаевич Толстой. Я потрясена была болезнью и смертью Толстого. Его уход из дома, отречение от всего земного и родного во имя своей идеи меня бросило буквально к его ногам и я просто жаждала, чтоб он пожил"


БЛОКАДА
Самая тяжелая часть рассказа, долго не мог себя заставить взяться за неё...
Помогает не сбиться на пафос или, наоборот, впасть в тяжкие размышления-страдания, собственные записки Анны Петровны, она сумела найти в них нужный тон, осознанно не описывая многие ужасы, которые она видела, но, и с большим достоинством отдавая должное героизму города, видя в этом прежде всего героизм простых людей, волею судьбы оказавшихся в таких обстоятельствах.

Конечно, её записки невозможно читать без боли и волнения.
Анна Петровна встретила блокаду мужественно и, несмотря на свой 70-летний возраст и уже и так плохое здоровье, осталась в городе и продолжала работать, создавала свои потрясающие гравюры и продолжала писать свои "Автобиографические записки", первый том которых вышел в печать еще перед войной, а еще вести дневник, на основе которого будет после войны написано окончание "Записок". Её блокадный дневник считается одним из самых ярких свидетельство героизма и мужества, горя и страданий жителей блокадного города. И еще он неумолимый свидетель обвинения фашистам, целенаправленно уничтожавшим мирное население...
"Твердо хочу остаться на все страшное впереди. Голова кружится от утомления и слабости, но я скрываю свое состояние и усердно пишу, внутренне терзая себя за плохое качество работы".
Главный вопрос, который возникает, почему же она не эвакуировалась, когда еще была возможность?
И ведь потом, уже в блокаду, ей предлагали улететь самолетом в Казань, в санаторий, а во-второй раз в Москву, потом в Ярославль еще раз...
Причем это делалась практически в приказном порядке, но она отказывалась.
Из её объяснений получается, что было несколько факторов: патриотический, как бросить город и простых людей, которые не могут выехать.
Потом фактор - практический, кому я буду там нужна, одинокая старуха, буду только обременять...
Потом фактор творческий - она очень хотела дописать свои записки, а для этого ей нужны были материалы из своего архива, который она ну никак взять с собой не могла, в самолет посадили бы только с минимумом личных вещей.
Перед войной Анна Петровна передала доски своих гравюр в Русский музей, но в квартире еще оставалось около 50 картин, среди которых были работы и других художников.
Фактора собственной смерти от голода или от бомбежек она не брала во внимание вообще, как будет, так и будет...
Еще, конечно, играл роль оказавшийся иллюзорным фактор веры в скорую победу..
Всю блокаду с ней прожила её довоенная домработница и беззаветно преданная помощница, её опора, Нюша. Как было бросить её, которая во время блокады узнала о смерти на фронте единственного сына и осталась одна?
Так они и жили, деля на двоих всё что получали и что удавалось добывать Нюше, которая каждый день отправлялась на поиски съедобного или дров, когда были силы, конечно...
Да, еще в городе оставалась её младшая сестра и племянники, другие родственники.
Сестра во время блокады умерла, а одна из племянниц погибла во время эвакуации...


Конечно, ей помогали добрые люди, а их было немало, кто принесет пару поленьев, кто забьет фанерой выбитые стекла в квартире, кто чем-нибудь съестным поделится...
Голод и ежедневные бомбежки и обстрелы было самым страшным испытанием для ленинградцев.
"Едим столярный клей. Ничего. Схватывает иногда нервная судорога от отвращения, но, я думаю, это от излишнего воображения..Посетил меня сегодня мой друг Петр Евгеньевич (Корнилов, смотритель из Русского музея, героический человек) Принес горсть овсяной муки для киселя, а Иван Емельянович принес три кильки...
Безумие Гитлера не имеет границ. Он посягнул на наш прекрасный город, а мы не можем его отдать. Не можем и не должны!"

"Сегодня, идя по нашей улице, я увидела старенькую женщину, сидящую на ящике с песком. Она была мертва. Через несколько домов, на другом ящике, полулежал мертвый мальчик. Он шел по улице, устал, присел и умер..."
18 января 1942 г.

"Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг – он дышит,
Он живой еще, он все слышит:
Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,
Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба…
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон – смерть"
Анна Ахматова из эвакуации поддерживала ленинградцев чем могла...

"Был у меня сегодня мой племянник Петюнчик Остроумов. Ему 15 лет. Бледен, как покойник, волочит ноги, худ невозможно. Опирается на палку. Темно-русые волосы вылезли и голова покрыта каким-то беловатым пухом. Бедный мальчик. ." Бабушка умерла, а мама уходит на работу...

Страшной радостью было, когда ей подбрасывали что-то дополнительное к блокадному пайку, учитывая её возраст и заслуги, а потом ей выписали академический паёк, который правда получался нерегулярным, но все равно, на двоих им это было большое подспорье по тем временам.
Художники из Москвы прислали ей продуктовую посылку. Она писала, что паек и посылка дали ей сил выжить.. Как мало надо было...

И вечный, постоянный вопрос "Когда окончатся мучения и разрушения Ленинграда и неописуемые страдания его жителей?"
"Сегодня пришел Петр Евгеньевич (Корнилов). Он принес мне крошечный кусочек мяса, четыре сушеных белых грибка и четыре мороженые картофелины. (Картофеля мы не видели с осени.) В те дни это были неоценимые сокровища. И я очень была ему за это благодарна, так как последнюю неделю питалась только супом из морской капусты и черным хлебом».
Февраль 1942

"Холодно...Болят руки, кончики пальцев, подушечки покраснели, припухли, точно подпеклись. Вся рука ноет как зуб...
Как я переживу эту зиму?"
"Сегодня в комнате +6... Я и Нюша голодаем..."
"Чувствую себя чрезвычайно слабой. Вялость у меня непобедимая к какому-нибудь действию или движению... Последнее время хворала...
"Радуешься каждой щепочке, каждой дощечке, которую Нюша где-нибудь подберет на улице или выменяет на какую-нибудь тряпку."
"До крайности нуждаюсь в дровах и керосине.. Голод, холод и темнота..."

Но, были ободряющие вести и новости.
"4 ноября 1942 года неожиданно узнала о присвоении мне правительством звания заслуженного деятеля искусств, была очень тронута, но еще больше было радостно, когда прочла в телеграмме обращение ко мне как к "ленинградскому патриоту". Мне было это очень дорого."

"Прорыв блокады! Порыв блокады! Какое счастье, какая радость! Всю эту ночь в городе никто не спал. Кто от радости плакал, кто целовался, кто просто громко кричал. Город ликовал. Мы уже не оторваны от Родины! У нас общая пульсация!"

Радость, конечно, но до полного снятия блокады было еще очень долго...


Внезапно она получила три кило топленого масла от эвакуировавшихся сотрудников завода её мужа Сергея Лебедева, они же "пробили" для неё немного дров, ведь как неработающая она на снабжение дровами права не имела...


"Три недели пролежала больная. Плеврит после воспаления легких. Плоховато работало сердце. Не работаю. Всё валится из рук"
Июнь 1943

"Природа - моя мать, и как я тоскую без неё. Мне бы так хотелось, чтобы она обвеяла, обняла меня. Четвертое лето я, пейзажист, провожу среди камней!"

"По случаю своего дня рождения получила много поздравлений. Нюша подарила кусок кухонного мыла, Юлия Васильевна стеариновую свечку, моя племянница принесла восьмушку чаю, а В.В.Милютина коллективный подарок: три конфетки и две столовые ложки кофе... Я была в этот день очень счастлива".
Счастлива Анна Петровна была, конечно, не столько из-за подарков, но и из-за общения с милыми, хорошими людьми, из-за их посильной поддержки, разговоров о мирной жизни.


Вы думаете она только выживали и писала свои "Записки"?
Ничего подобного! Хотя работа над "Записками" стимулировало её бороться за жизнь, не сдаваться. Ведь она при этом вспоминала свою мирную прекрасную молодость, друзей, работу, поездки... без этого было бы совсем тяжко.

Кроме этого Анна Петровна еще эти "Записки" читала своим оставшимся знакомым, художникам, литераторам, собирала их у себя, они разговаривали, мечтали о победе.. Это было очень важно, нельзя было не оставаться каждому наедине со своими горестями.
"Как бы мне хотелось дожить до нашей победы над Гитлером! А что эта победа будет, и полная победа - я не сомневаюсь..."

И еще она рисовала!

"В окно я вижу, как напротив, за решеткой, около здания кафедры анатомии Военно-медицинской академии четыре раненых пилят дрова, бегают санитарки, проходят больные, врачи… А бомбы где-то падают одна за другой. Я тоже, беря пример с окружающих, сижу за столом и работаю…"


Но, она совершенно не хотела изображать свой родной город разрушенным и несчастным.
Когда к ней обратились с просьбой сделать гравюры для серии открыток для фронта, она повторила свои старые изображения Санкт-Петербурга-Ленинграда, где было всё красиво и счастливо.
Выпущенные в 1943-м эти открытки пользовались большим спросом. Анна Петровна получала много теплых писем с фронта, из госпиталей и из тыла.





Не случайно, что одна из гравюр А.П.Остроумовой-Лебедевой "Сфинкс" была напечатана на пригласительном билете при первом исполнении в блокадном городе Седьмой (Ленинградской) симфонии Д. Шостаковича. Сама Анна Петровна, тоже смогла присутствовать на этом легендарном событии.
Не знаю, который из её сфинксов был изображен на билете, может этот

Или этот




"Сегодня я закончила новую маленькую гравюру - памятник Петру Великому Фальконета. Сделала её за три дня. Работала с упоением, с восторгом. Чувствовать, как управляемый мною инструмент бежит по блестящей доске - да ведь это чувство ни с чем не сравнимо.
Гравер, что скрипач: его шихтель - смычок, вырезанная линия - поющая струна.
Очень боялась начинать...Сил убавилось, сердце не так работает, рука дрожит. Но как только взяла инструмент, тотчас же почувствовала прежнюю уверенность, гибкость и послушание руки..."
1 октября 1942 года..

Послушайте, посмотрите, это же не памятник Петру Великому, а памятник мужеству и воле замечательной женщины и художника...!
Дата на гравюре свидетельство этому.


Стихотворение поэтессы Н.В.Крандиевской-Толстой, тоже блокадницы, жены Алексея Толстого, посвященное Анне Петровне.
"Смотрю гравюры. Перечень трудов,
За этот год исполненных, читаю.
Я Вашу жизнь геройством называю,
Других не подбирая слов.
Вы улыбаетесь: «Геройство? Почему?
Не понимаю. Проще и точнее:
Верна самой себе, искусству своему
И городу. Иначе — не умею..".

.Единственная гравюра, сделанная Анной Петровной в блокаду с натуры, это "Мальчики удят рыбу" или "Не в нашем квадрате", но там тоже нет взрывов и разрушений. На ней вполне мирная картина. Вдали виден Литейный мост, в центре — юные рыбаки на набережной Невы, справа — край корабля.
История была такова:
В конце мая 1942 Анна Петровна вышла на набережную Невы и увидела мальчиков, которые удили рыбу.
"А налёт всё усиливался. Чаще и ближе падали бомбы. Ребята, казалось, ничего не видели и не слышали, так спокойно и сосредоточенно продолжали они сидеть и удить.
Наконец я не выдержала и крикнула им сверху : "Ребята, Что вы там сидите? Слышите, налёт. Сейчас же уходите!"
"Слыыышим! Не в нашем ква-адра-ате!" - крикнули они мне и продолжали удить


Еще она нашла в себе силы по поручению городских властей оформить альбом, который от имени блокадных женщин был отправлен в Шотландию, в ответ на пришедшее оттуда приветствие и поддержку от шотландских женщин с пятью тысячами подписей.
Для альбома она сделала 16 гравюр с видами Ленинграда, еще там была графика других художников, и они осталась довольны своей работой и её качеством. Альбом сейчас в одном из музеев Великобритании.
"Работали с большим напряжением и усилием, так как нас торопили, а главное, все мы были голодные дистрофики".

Для детишек из ближайших домов, остававшихся в блокадном городе, она написала рассказ "Ласточка". Прочитала, он им очень понравился, они унесли его в свой детский очаг, где находились днем, потом оттуда пришли в большом количестве её благодарить.
"Детвора была трогательно мила. Так они меня целовали, обнимали, ластились ко мне. Такие были у них ясные, милые рожицы..."
Бедные блокадные детишки. Сколько же их оставалось в этих жутких условиях...

Самое тяжелое моральное и психическое испытание это, конечно, были бомбежки и артобстрелы. Они продолжались практически ежедневно все годы блокады. Поспать спокойно несколько часов было для ленинградцев большим счастьем и большой редкостью.
"Опять сижу в ванной комнате. Доска на умывальнике и я работаю... Обстрелы очень выбивают из колеи... К этому нельзя привыкнуть. Невольная дрожь охватывает меня. Щемит сердце. Ждешь каждую секунду снаряда, который окончит твою жизнь...".
"Бомбы падали во все районы города. Я не могла оставаться в квартире: она прямо под кры­шей, и так как в нашем двухэтажном домишке нет газо­убежища, нет подвала или подворотни, то я и мой сосед, проф[ессор] С.С. Гирголав, стояли внизу на лестнице между входными дверями, открытыми настежь (чтобы их не вырвало воздушной волной), и смотрели на всю окружающую картину. Было жутко. Особенно было противно, когда падали воющие фугасные бомбы. Нем­цы — наивные люди, думали этими ревущими бомбами вызвать у ленинградцев панику. Уже далеко сверху был слышен их вой. Он быстро нарастал с приближением к земле, а потом раздавался оглушительный грохот. Вот это ожидание и вопрос — куда она упадет — тяжело дей­ствовали на нервы. Хотелось втиснуться в землю…"
Руководство Управления культуры предлагало ей переселиться в Русский музей, в одну из служебных квартир, но там условия были не лучше, чем у неё, не было ни света, ни воды, да и бомбили так же. Как раз в то крыло попала потом немецкая бомба.

"Вечером 10 сентября я была на дворе, тихонько гу­ляя. Раздалась тревога. Тотчас же я направилась к нашей входной двери. Но не успела сделать нескольких шагов, как обрушилась одна бомба, потом другая, с невероят­ной силой. Земля, казалось, колебалась подо мной. Воз­душная горячая волна бросила и прижала меня к стене моего дома. Страшный раздался треск и грохот. Посы­пались дождем осколки оконных стекол нашего дома. Не успела я добежать до входной двери, как грохнули еще две бомбы, но несколько дальше.
Эти бомбы упали на клинику нервных болезней. Зда­ние очень пострадало. Были человеческие жертвы."

"Шла интенсивная бомбежка нашего района. В доме оставаться нельзя было, и мы вместе с нашими соседя­ми забрались в земляную щель, вырытую на дворе, где и просидели до трех часов утра, когда стало светать, и бомбежка прекратилась. В траншее была невообрази­мая теснота, так как, кроме жильцов наших трех не­больших домиков, туда забрались люди, ехавшие по Лесному проспекту на трамвае.
В щели было тяжко, душно и сыро. Зато удары и разрывы бомб звучали под землей глуше. Еще угнетала там полная темнота…»

Мастерскую и кабинет она оборудовала в ванной комнате:
"Положу на умывальник чертежную доску, на нее поставлю чернильницу. Впереди на полочке – коптилка. Здесь глуше звучат удары, не так слышен свист летящих снарядов, легче собрать разбегающиеся мысли и направить их по должному пути. Окружающие тяжелые события, мои страдания были полным контрастом той счастливой полосе моей жизни, которую я в то время описывала и которая так давно была мною пережита.
Я очень счастлива, что родилась в Петербурге, и что вся моя жизнь прошла в нем…"

"Огромные стаи птиц, ворон, как только началась бомбежка, с громкими резкими криками перепугано метались в воздухе то туда, то сюда. Несколько времени спустя их совсем не стало в городе. Они его покинули."
Из дневника за сентябрь 1941 года.
Никто не знал, что это только начало. И впереди еще 2 с половиной года..., которые будут еще страшнее..


Несколько раз она перебиралась к родственникам и знакомым в другие районы города, где, казалось, бомбят меньше, но... это только казалось. Приходилось возвращаться на свою Выборгскую сторону.

А это вообще про волосок от смерти, хотя и в другие дни, бывало, осколки прошивали фанеру, закрывавшую оконные проёмы.
"Снаряд пробил крышу нашего дома через две комнаты от меня, пронизал оба этажа и взорвался в комнате нижнего этажа..
Весь подъезд и тротуар был залит кровью..."
"Уже много ночей мы уходим в соседний дом в убежище. Я приношу с собой складное кресло. Там ночует много народу..."
"Две уже ночи спим в темной, узкой передней . Я на складном садовом кресле, Нюша на сундуке. Эта мера убережет, может быть, нас от осколков.
Живешь и все время думаешь, "А вот сейчас, каждую минуту, у меня могут быть оторваны ноги, руки и порезаны стеклом глаза.
И в лучшем случае можешь быть убита... Не весело..."
"Болит сердце, болят легкие и большая слабость в ногах- все это от ненормального сна..."
«Бьют по одному и тому же месту веером. Один край веера – Нижегородская улица, другой – Финляндский вокзал… И бьют по одному месту много раз».
Сволочи фашисты, как видим, просто уничтожали население города, стреляли и бомбили по всему живому. Это было просто истребление людей...
Но, как она записала в дневнике в самые страшные дни:
"Русский народ жив, он будет жить, процветать и развиваться! Никакие гитлеры его не уничтожат!"
У Анны Петровны во время блокады умер муж одной сестры, умерла младшая сестра Елизавета...
Одна из двух племянниц, во время эвакуации из города погибла. Одна погибла, вторая выжила... А ведь хотели жить обе..
"Как становится пусто вокруг... Грустно и хочется плакать. Но не надо себя жалеть. Это пустое дело. Надо работать..."
«Не жизнь, а кошмар! И днем, и ночью – жесточайший обстрел. Бьют по соседнему району, осколками снарядов вскапывая землю в нашем дворе и поднимая в воздух известковую пыль, землю и мелкий кирпич. Да и по госпиталям стреляют, которые вокруг нас».
25 июля 1943 г.
Страшно читать, а представить все как было тогда, нам, теперишним и вовсе невозможно...
Нам если горячую воду отключат на неделю, так всё, караул. А если электричества нет несколько часов, так и вообще, конец света...

Но, вот, наконец-то!!!

"Много времени провожу над картой после сообщений Информбюро, отмечаю вновь возвращенные города и земли. Как передать эту радость!...
Наши войны творят чудеса. Идут вперед, на запад..."

"Вечернее сообщение Информбюро: прорыв фронта около Ленинграда. Какое счастье. Я плакала о радости. Через пять дней наши герои взяли Красное село и Ропшу.
Да будет свята память о наших погибших героях. Они отдали самое дорогое для человека - свою жизнь за Родину, за наш Ленинград.
Наши войны освободили измученных ленинградцев от блокады."

Немцы нещадно бомбили и обстреливали Ленинград до самого последнего дня перед снятием блокады. Потом блокадники всё никак не могли поверить, что всё, больше их бомбить не будут, они выжили...

"Великий день для всей нашей страны!
27 января наш героический Ленинград совсем освобожден от тисков фашистских разбойников.
Все обнимались, целовались, кричали, плакали. Потом начался салют ленинградским войскам, освободившим Ленинград.
Какое грандиозное зрелище мы пережили!
24 залпа из 324 орудий. Орудия стреляли с военных судов и с разных концов Ленинграда - орудия у Смольного, на Марсовом поле, на Дворцовой площади и во многих других местах .Огненные фонтаны красных, зеленых, голубых и белых ракет высоко взлетали в небо.
Кругом раздавались крики "ура" обезумевших от радости людей".

И с каким счастьем отразила сама художница долгожданный победный салют 27 января 1944 года!
Маслом, несмотря на сильные приступы астмы.


А так салют был запечатлен более обыденным инструментом, фотоаппаратом-)



"За залпом залп.
Гремит салют.
Ракеты в воздухе горячем
Цветами пёстрыми цветут.
А ленинградцы
Тихо плачут.

Ни успокаивать пока,
Ни утешать людей не надо.
Их радость
Слишком велика –
Гремит салют над Ленинградом!

Их радость велика,
Но боль
Заговорила и прорвАлась:
На праздничный салют
С тобой
Пол-Ленинграда не поднялось.

Рыдают люди, и поют,
И лиц заплаканных не прячут.
Сегодня в городе –
Салют!
Сегодня ленинградцы
Плачут..."

Ю. Воронов, 27 января 1944 г.

Счастливый воздух после освобождения от блокады. Анна Петровна недалеко от своего дома в мае 1944 года.


Уф, всё...
Слава народу, что победили!
И удивительно сейчас читать высказывание всякой либеральной мрази, что дескать Ленинград надо было сдавать...

Идем дальше.
Практически тридцать последних лет, включая блокаду, Анна Петровна проживала в квартире 4 в доме 10г по улице Академика Лебедева, бывшая Нижегородская.
Там у Лебедевых была казенная квартира от Военно-Медицинской академии, трехкомнатная, на втором этаже.
Пишут, что квартира эта охраняется государством как объект культурного наследия регионального значения.
В настоящее время, вот уже 10 лет, в здании находится отель.
Как-то специально зашел туда, спросил насчет наличия охраняемого объекта, но на ресепшн ничего о квартире не знали.
Правда, в коридорах висят репродукции работ Анны Петровны.
И то благо!-)
На здании установлена мемориальная доска с именем академика Лебедева, но про Анну Петровну на ней ничего, увы...


Решил я всё же задать вопрос о квартире, раз это объект культурного наследия, нашему КГИОПу, ответ которого "порадовал" своей ясностью...
Дословно.
"Здание, расположенное по выщеуказанному адресу является объектом культурного наследия регионального наследия «Квартира, в которой жили в 1924-1934 гг. химик Лебедев С.В. и в 1924-1955 гг. художник-график Остроумова-Лебедева А.П.». В настоящее время предмет охраны рассматриваемого объекта культурного наследия не определен, однако, согласно имеющейся в КГИОП информации, на момент осмотра 01.10.2007 г. было установлено, что историческая объемно-планировочная структура квартиры, в которой жили химик С.В. Лебедев (1924-1934) и художник-график А.П. Остроумова-Лебедева (1924-1955), утрачена."
То есть, объект является культурным наследием, но самого охраняемого объекта нет...
Кто его утратил и почему, выяснять, похоже, бесполезно..
Печально всё это.
Подождем еще, что скажет Комитет по культуре насчет мемориальной доски, может быть у них что-то умное в головах созреет-)

Это вот практически предпоследняя работа Анна Петровны, сделанная в 1946 году.


А эта, видимо, последняя 1948 года. В послевоенные годы она сильно болела, появились большие проблемы со зрением...

Фотография Анны Петровны 1947 года

.

Приглашение в Академию художеств на празднование 80-летия А.П.Остроумовой-Лебедевой.



"Мы сохранили для себя
Его дворцы, огонь и воду.

Иная близится пора,
Уж ветер смерти сердце студит,
Но нам священный град Петра
Невольным памятником будет".
Анна Ахматова

Очень точно сказано!
Памятник вам, в данном случае двум Аннам, это сам священный град Петра, запечатленный в ваших картинах и стихах...


Анна Петровна Остроумова-Лебедева умерла 5 мая 1955 года, в возрасте 84 лет и была похоронена рядом с мужем, в Некрополе мастеров искусств у Александро-Невской Лавры. Перед смертью всё художественное наследие, оставшееся у неё в собственности, а также собранные коллекции, Анна Петровна завещала Русскому музею.





Скромная надгробная плита А.П. Остроумовой-Лебедевой была установлена в апреле 1956 г., рядом с памятником С.Лебедеву, она была выполнена по эскизу московского художника Н.В. Синицына, ученика и соратника Анны Петровны, он же и оплатил работу из собственных средств.





Летом плита выглядит не так печально...

Отец Анны Петровны, Остроумов Петр Иванович похоронен тоже у Александро-Невской Лавры, но на Никольском кладбище.

Как видите, заканчиваем мы наш, получившийся неприлично долгим, поход за кистью и резцом Анны Петровны Остроумовой-Лебедевой, опять же благодаря ей, в еще одном очень красивом месте Гранитного барина - Свято-Троицкой Александро-Невской Лавре.


Этот мужской монастырь был заложен еще при Петре I, проектировал комплекс зданий Доменико Трезини.
Лавра как и многие другие культовые учреждения России пережил и расцвет и упадок, но сохранился как прекрасный памятник архитектуры в самом центре города, в конце Невского проспекта.
Здесь хранятся мощи святого Александра Невского, на его территории и примыкающих небольших кладбищах похоронены выдающиеся россияне, принесшие славу своему Отечеству.
Здесь могилы Суворова, Ломоносова и Фонвизина, Росси и Кваренги, Достоевского и Крылова, Чайковского и Глинки, Жемчуговой и Асенковой, Комиссаржевской и Товстоногова, Шишкина и Куинджи, Анны Лопухиной и Натальи Гончаровой, Дельвига и Жуковского, Сенявина и Милорадовича.
Здесь похоронены представители древних дворянских и царских родов: Романовы, Нарышкины, Голицыны, Юсуповы, Строгановы...

И здесь, среди них, достойной место занимает Анна Петровна Остроумова-Лебедева, коренная петербурженка, и в горе и в радости прошедшая вместе с Великим городом нелегкий путь и верно прослужившая ему всю свою долгую честную, а временами и героическую жизнь.



Немного зимней Лавры.
Посетить её можно и самостоятельно и в составе разных экскурсий.


Неподалёку от Анны Петровны похоронены её хорошие знакомые А.Куинджи и Б.Кустодиев.

"11 июля мы потеряли исключительного художника, учителя и человека - Архипа Ивановича Куинджи."
Анна Петровна всегда с большой теплотой вспоминала этого гениального художника. Он "был приветлив, ласков и всех готов был выслушать. Ученики тянулись к нему. Я тоже не раз бегала в его мастерскую показать свои летние работы, послушать его беседу с его учениками. Обладая большим состоянием он часто материально помогал ученикам, платил за них взносы за обучение в Академии..."
Не очень умно, конечно же, прикладывать фотографию гениальнейшей картины Куинджи "Лунная ночь на Днепре", но, если вдруг у кого-то даже и фотография вызовет приятные воспоминания, поднимет настроение, буду рад.
За оригиналом добро пожаловать в Русский музей-)

Люди мы все взрослые и понимаем, что все фотографии картин и гравюр в этом рассказе мало общего имеют с оригиналами, живьем-то несравненно интереснее...

Борис Кустодиев вместе с Анной Петровной учился в мастерской Репина, потом они активно работали в "Мире искусств".
Яркий, колоритный художник, любящий "драку красок", он последние 15 лет жизни (из 49) был прикован к инвалидному креслу, рисовал лёжа, но именно в этот период создал свои самые жизнерадостные картины.
Вот такой портрет Шаляпина работы Бориса.Кустодиева вызывает у меня ассоциации тоже с барином, на этот раз не гранитным, а во плоти и в самом соку-)


"26 мая 1927 года умер Борис Михайлович Кустодиев, чудесный, талантливый художник ... Умер очень большой художник-реалист и как человек - герой, который вызывал удивление и преклонение у всех, кто видел и знал как он живет и работает."


Выставка работ в Русском музее
В 2016 году, в связи со 145-летием со дня рождения Анны Петровны Русский музей достал из своих закромов многое из того, что она завещала ему после своей смерти, плюс приобретенное и подаренное ею ранее, и организовал большую выставку.
В 1955 году, согласно завещанию художницы, в музей были переданы все произведения из ее собрания. Большую часть этой уникальной коллекции составляли рисунки, акварели, живопись, гравюры и гравированные доски самой А.П.Остроумовой-Лебедевой. Оставшуюся часть собрания составила печатная графика современников и последователей художницы, тех, кто обратился к искусству гравюры, вдохновляясь ее открытиями в области ксилографии – самого древнего вида гравюры.


Фото из СМИ.


В том же году были организованы выставки в Москве и в выставочном павильоне Музея городской скульптуры в Некрополе искусств, буквально в двух шагах от её могилы.

Теперь будем ждать следующего юбилея, в 2021 году, будем надеяться, увидим новые выставки в честь уже более круглой даты, 150-летия-).
И вдруг случится чудо, появится квартира-музей Анны Петровны Остроумовой-Лебедевой, ведь того, что хранится в запасниках одного только Русского музея хватит на целый мемориальный дворец-) .
Или, хотя бы, мемориальная доска может быть появится на каком-нибудь здании, где она жила, училась, работала и творила...

Народный художник РСФСР (1946), действительный член Академии художеств СССР (1949).
Она была награждена и государственными наградами: Орденом Трудового Красного Знамени, медалью «За оборону Ленинграда» и медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг"

Её работы хранятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее, Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, Государственном музее А.С. Пушкина, Государственном музее городской скульптуры, в музеях Коктебеля, Астрахани, Кирова, Саратова, Киева, Одессы и других городов, в том числе и многих дальнезарубежных.
А.П.Остроумова-Лебедева много путешествовала, и в ее творчестве нашли отражение пейзажи Голландии, Бельгии, Испании, Франции.
Анна Петровна оставила великолепные "Автобиографические записки" в трех томах, изданные по частям, начиная с 1935 года и потом неоднократно переиздававшиеся.
Скажу вам честно, это очень увлекательное и полезное чтение.
Анна Петровна была не только выдающимся художником, но и прекрасным мастером слова. Разве не гениальны эти её строки:
"Теперь об акварельной кисти. Она ведь близкий друг художника, исполнительница его воли. На ее кончике – сердце художника".
Потрясающе!
"На её кончике - сердце художника"...


О ней самой и её творчестве написано и выпущено десятки книг и альбомов, бесчисленное множество разных статей и исследований.
Радует, что интерес и к её творчеству и к её судьбе не утихает, судя по достаточно частым публикациям и упоминания в сети.





И, в завершение еще одно стихотворение о нашем любимом "Гранитном барине"-)
Молодая поэтесса Юлия Олефир, живет в Харькове.

Питер

"Стал слишком грустным этот разговор,
Меня вдруг стал душить мой теплый свитер,
Давай с тобой подпишем договор,
Тебе – свободу, мне – октябрь и Питер…

Прости, но я без боя не отдам
Мой город, в лентах улиц и каналов,
Бери себе Москву и Амстердам,
Бери весь мир! Ну разве это мало?

Я знаю, как здесь холодно зимой,
Готова ощущать в ботинках влагу,
Оставь мне этот город над Невой,
Возьми себе Париж, Берлин и Прагу…

Оставь театры, храмы и мосты…
Лети на юг, а мне пусть будет холод,
Уж если от меня уходишь ты,
Прошу, оставь хотя бы этот город!

Не забирай балтийскую мечту,
Оставь на память о себе свет белой ночи,
Возьми себе Нью-Йорка суету,
И вечность Рима забирай, коль хочешь!

Я не боюсь ни снега ни дождя,
В конце концов меня всегда согреет свитер,
Мое ты сердце забираешь, уходя…
Прошу тебя, оставь хотя бы Питер".

Милых дам поздравляю с Праздником!
Приезжайте в Санкт-Петербург!



Удачи в путешествиях!

 Сообщить модератору



Извините, не смогла удержаться:

Жизнь проходит быстро,
Как борьба неистовая,
Вечно догоняю, вечно на бегу.

Этот город выстрадал,
Этот город выстоял.
Знать и я обязана. Высотою, смогу!

Здесь такие люди,
Здесь такие судьбы
Кто, как они, может жизнью дорожить?

Кто меня осудит,
Кто меня принудит,
Кто заставит этот город разлюбить?

Я сюда сбегаю,
Время замирает.
Все идет размеренно, ладно, чередом.

Ангел, пролетая,
Счастьем укрывает.
И тепло становится, словно здесь мой дом.

Я брожу по улицам,
Некогда мне хмуриться.
Здесь такое небо! И полна Нева!

Солнце в каждой лужице,
Радость моя спутница.
И от счастья встречи не найду слова!

Даже, если эта встреча через экран планшета. Спасибо!
В детстстве я перерисовывала в свой альбом открытки с иллюстрациями А. П. Остроумовой. И даже не предполагала, что когда-нибудь поеду в Ленинград - Петербург и он станет мне так дорог!
Как интересно и познавательно.
Цитата:

То есть, объект является культурным наследием, но самого охраняемого объекта нет...


Вот чудеса-то...но главное как красиво вам ответили... Очень хотелось бы, чтобы чудо случилось и
Цитата:

объемно-планировочная структура

квартиры появилась...
Увидела много знакомых картин в вашем рассказе, но ни чего не знала об авторе и ее интересной судьбе. Теперь знаю, за что большое вам спасибо.
Интересно очень. Грустно. Спасибо большое.
MargoSpb, пожалуйста!-)

Ольга Громова, спасибо за прекрасные стихи!
И, конечно, очень хорошо, что Вы и наш город стали чаще встречаться-)
AlenaE, спасибо за отклик и неравнодушие. Конечно, будем надеться, что как-то будет память Анны Петровны отмечена еще.
Но, главное, на самом деле, что она живет в своих работах и что её знают миллионы, может и не зная, чьи они.
Вот я и попробовал подсказать в меру своих сил-)

Цитата:

Интересно очень. Грустно. Спасибо большое.


Галина АМ ну вот чего не хотел, так чтобы было грустно. Конечно, блокада других чувств вызывать и не может, но, это только часть жизни Анны Петровны и часть истории города.
Всё остальное-то хорошо!-)
Спасибо большое, что откликнулись!
Благодарю. Очень много интересной и полезной информации сегодня узнала благодаря Вам, Вы проделали огромный и очень полезный труд.
Собака как и у Шаляпина - Французские бульдоги.
Судьба, личностные качества, талант, творчество, героический труд и любимый город Остроумовой-Лебедевой в изложении уважаемого Scandic.
Как же повезло Анне Петровне, что она родилась в Петербурге - иначе Вы о ней бы не написали. Так много и так здорово.))
Ну, а если серьезно, то огромное Вам спасибо!
У меня есть любимые авторы и любимые темы на Отзыве, но с таким интересом я. кажется, здесь еще не читала,
Элька.В спасибо за отклик и добрые слова!

Цитата:

Собака как и у Шаляпина - Французские бульдоги.


Спасибо, не знал. Правда сама Анна Петровна определила его в немецкие бульдоги, но, похоже ошиблась. Бобби и действительно, мордально похож на француза-)
vandas спасибо!
Да, согласен, здесь сошлось многое, что интересно нам всем: и искусство, и история, и интересные личности, и большущий кусок истории, и наш город...
Повезло и нам, не только Анне Петровне!
Благодарю за высокую оценку!
Легко писать о хороших людях и для хороших людей..-)
Спасибо большое!!! Колоссальный труд!
(утащила стихотворение Агнивцева!)
Уважаемый Николай, признаюсь, что я неоднозначно отношусь к отзывам на этом сайте, где авторы уходят слишком далеко от туристической тропы.
Более того, появившиеся последние месяцы несколько рассказов такой направленности, как мне казалось, сформировали уже однозначное личное мнение.
И вот появляетесь Вы в компании с другим тоже ранее известным и также искренне уважаемым мною жителем Петербурга. Замечательной художницей Анной Остроумовой-Лебедевой.
И все становится на свои места.
Уход от проторенной дороги даже в описании своих туристических впечатлений с особой ясностью показывает глубину познаний изучаемых объектов. С другой стороны, вылезают поверхностность и слабая личная включенность в рассказываемое. И такие отзывы, как Ваш, это есть некая лакмусовая бумага., указывающая на то, что даже о своем хобби желательно поведать профессионально)))
Теперь буду ждать новых прогулок в Вашей компании. Надеюсь, что они не заставят себя долго ждать.
Здравствуйте, Николай! А я недавно вас вспоминала и думала, что-то давно нет ваших отзывов ))
Цитата:

Рассказ этот родился неожиданно для меня самого. Начал было писать продолжение финской серии, но вскоре резко остановился из-за того, что наткнулся на имя нашей знаменитой художницы Анны Остроумовой-Лебедевой. Полез кое-что уточнять о её связи с Финляндией и уже не смог остановиться, читал и изучал её жизнь и творчество, пока не получил полное удовлетворение-).


Наверное, это самое ценное, самое важное и самое увлекательное, когда вдруг открываешь для себя что-то новое, тем более, связанное с твоим родным городом. И погружаешься в такие истории!..
Вчера ездила в Павловский Посад, а сейчас читаю о нем и понимаю, как мало я увидела и сколько всего пропустила! Нужно обязательно еще раз вернуться, а тогда уже и писать отзыв.
Признаюсь, такой грандиозный труд не слишком внимательно читала, что-то пропускала, стараясь выцепить самое интересное для себя. Когда увидела заголовок, была в недоумении, что за "барин" такой "гранитный"?!))
Цитата:

от "опьяневшей блудницы" и "призрака" до блистательного, несравненного и непостижимого, а вот такое исключительно удачное, на мой взгляд сравнение - "Гранитный барин" придумал только Николай Агнивцев в 1923 году.


Ни за что бы не догадалась! На самом деле, шикарное сравнение! Странно, что прежде никогда не сталкивалась с ним. Честно говоря, и с именем Анны Остроумовой-Лебедевой тоже.
Очень понравились гравюры с видами Пантелеймоновского моста, Павловска, Амстердам, Остров Кирова.
Мне кажется, именно в этом отзыве с самой неожиданной стороны показаны разные уголки Санкт-Петербурга, которые я узнавала и радовалась.
Цитата:

Многие форумчане уже внутри Училища и в его музее побывали, так что желающие могут ознакомиться с их впечатлениями.


Ой, вчера как раз записалась на экскурсию в Училище Штиглица!
Цитата:

Родственные связи основных водных артерий Санкт-Петербурга, если исходить из того, кто из кого вытекает, довольно простые.
Нева - это мать,
из неё вытекает Фонтанка - это дочь,
из Фонтанки вытекает Мойка, это будет внучка,
а канал Грибоедова, вытекающий из Мойки-внучки, будет, соответственно, правнук.
Но, в итоге, все они возвращаются в Неву, то есть к своей прародительнице, к истокам проще говоря.


Просто восторг! Обязательно расскажу своей спутнице!
Цитата:

А вот с портретом Сергея Прокофьева получилась другая незадача.
Кто устал читать, может это и пропустить-)


Нет-нет, как раз очень интересно, особенно про белого негра! ))

Цитата:

Самая тяжелая часть рассказа, долго не мог себя заставить взяться за неё...


Спасибо вам за нее!
Марина-Rina, спасибо! Согласен, труда пришлось приложить немало, но это благодарное дело, да и труд, сами знаете, кого сделал-))
Рад, что стихотворение Агнивцева Вас заинтересовало.
Ольга (trisha), спасибо за отклик и за объективное отношение!
Цитата:

я неоднозначно отношусь к отзывам на этом сайте, где авторы уходят слишком далеко от туристической тропы.


Я согласен, в принципе-). Но, когда это касается самого себя, то как-то быстренько начинают находиться аргументы в пользу себя любимого, а с этим бороться уже сложнее-)
Да и, всё же, на туристическом сайте, цель пишущих отзывы ведь не только в том, чтобы отчитаться о полученном удовольствии/неудовольствии, но и дать какое-то направление, рекомендации для будущих туристов. А тут уж, мне кажется, отелями, ресторанами, пляжами, соборами и крепостями и даже музеями, не обойтись. Желательно все это немного оживить-).
Но, Вы правы, нас иной раз, при написании, заносит в разные стороны, кого куда, что-тут поделаешь, когда человек увлечен, он берегов может и не увидеть-)
Спасибо за понимание.
Лично я постараюсь побороться сам собой, может получится-))
Цитата:

Теперь буду ждать новых прогулок в Вашей компании.


Спасибо! И себе и Вам пожелаю новых интересных путешествий и рассказов о них!
Какие судьбы, какие сильные люди, какая твердая вера в победу и преодоление в таких тяжелейших условиях!
Надеюсь, Вы, Scandic, не будете против, если я напомню о другом художнике-ленинградце, продолжившим свое дело в блокаду, Владимире Александровиче Фролове, чьи годы жизни почти совпали с датами Анны Остроумовой-Лебедевой, но который, к сожалению, погиб от голода в 42-м. Просто Ваш рассказ сразу напомнил мне мемориальную доску на станции московского метро Новокузнецкая

еще раз спасибо за эту тему и за возможность увидеть работы этой незаслуженно забытой художницы.
Татьяна, спасибо за такой, как всегда развернутый комментарий, всегда интересно Ваше просвещенное мнение!-)

Цитата:

была в недоумении, что за "барин" такой "гранитный"?!))


Согласен, неожиданное и шикарное сравнение, и не затасканное, чем и привлекло-)

Цитата:

с самой неожиданной стороны показаны разные уголки Санкт-Петербурга, которые я узнавала и радовалась.



Чем и интересен взгляд художника, что он отличается от нашего, вроде и места знакомые, а так поданы, что появляется чувство заново открываемого.
Удачной Вам поездки в Питер!
А в училище Штиглица, надеюсь, вспомните об одной его выпускнице, Анне Остроумовой-)
Цитата:

Просто восторг!


Спасибо! Вот не стал бы писать отзыв, и не пришла бы в голову такая оригинальная мысль о родстве рек-). Так что польза очевидная-)

И спасибо, что положительно отнеслись к блокадной части, наверное, не всех это может устроить, в смысле, что не о путешествии речь шла, но как без этой части было бы обойтись, не представляю. Лучше тогда было бы вообще ничего не писать о послереволюционной жизни художницы.
Спасибо еще раз!
SeaHorse, спасибо!

Цитата:

Надеюсь, Вы, Scandic, не будете против, если я напомню о другом художнике-ленинградце, продолжившим свое дело в блокаду, Владимире Александровиче Фролове,


Конечно же, я не против! Хорошо, что мы можем хоть как-то отдать дань уважения достойным и уважаемым людям. В блокаду погибло более половины творческих работников, художников, музейных работников, оставшихся в городе. В одной братской могиле с В.А.Фроловым похоронен еще один выдающийся русский художник Иван Билибин.
Спасибо Вам, что напомнили...
Посмотрел, что как раз В.Фролов делал панно для памятника А.Куинжи, что на фотографии из Некрополя мастеров искусств. А сам вот упокоился в братской...
Scandic, как всегда масштабно!
Это не для Отзыва, а для канала Культура отдельная передача 😀
Для любителей истории, искусства и Петербурга ваши тексты просто подарок. Жаль, что не так много людей это прочтет!
Добавить комментарий
Вы не авторизованы.

Для написания комментариев введите свой логин и пароль в правом верхнем углу страницы или зарегистрируйтесь

Отправить в ЛФ:




1Санкт-Петербург. Гранитный город...
2Путешествие с ребёнком. Часть 2.Санкт-Петербург - Мы и Пушкин.
3Пушкин (Царское село), Санкт-Петербург, Петергоф. 6 фотопрогулок – «У природы нет плохой погоды!» …
4Санкт-Петербург, Петергоф, Кронштадт. «День ВМФ»=«праздник на три дня» («туристическая арифметика»).
5Санкт-Петербург: неформально-романтический вояж (18-22 июня 2014). Часть 2
6В Санкт-Петербург на день рождения!
7Мимолётом: Санкт-Петербург – Котка - Хамина
Отдых в России
Россия: отели
Отели Байкала
Отели Балаклавы
Истринский р-н
Иваново
Погода в России
Туры горные лыжи
Рейтинг отелей:
456.Вишневый сад (гостевой дом ) 5-
457.Баккара 5-
458.Спа-отель Море (пансионат Море) 5-
459.На Садовой гостиница 5-
460.Вольфрам пансионат 5-
461.Джузеппе 5-
462.Азимут Отель Санкт-Петербург 5-
лучшие отели России
Фото отелей:
659.Marton Palace, Россия [10]
660.Атлантик, Россия [10]
661.Розес, Россия [10]
662.МариАнна гостевой дом, Россия [10]
663.Успенская гостиница, Россия [9]
664.Октябрьский, Россия [9]
665.Здравница Кузбасса санаторий, Россия [9]
Популярные отели:
113.Красноусольск санаторий отзывы
114.Сестрорецкий курорт санаторий отзывы
115.Семигорье дачный отель отзывы
116.Балтиец пансионат отзывы
117.Мечта санаторий отзывы
118.Солнечный Park-Hotel & SPA отзывы
119.Истра (санаторий Минатома РФ) отзывы
Отзывы по отелям:
1590.Россия, Холстомеръ мини-отель [1]
1591.Россия, Воронцово дом отдыха [1]
1592.Россия, Парус [1]
1593.Россия, Империал [1]
1594.Россия, Южная [1]
1595.Россия, Хаят [1]
1596.Россия, Dolphin Hotel [1]