19.02.17 20:26:27
В страну золотого руна через Анатолийское плоскогорье и Понт. Часть 6. Сванетия. 
Время отдыха: август 2015

В страну золотого руна через Анатолийское плоскогорье и Понт. Часть 6. Сванетия.

Хаттушаш, Язылыкая, Аладжахёйюк: http://www.otzyv.ru/read.php?id=193470
Амасья: http://www.otzyv.ru/read.php?id=194340
Самсун, Гиресун: http://www.otzyv.ru/read.php?id=195164
Трабзон, Сюмела, Узунгёль, Ризе: http://www.otzyv.ru/read.php?id=195639
Аджария: https://www.otzyv.ru/read.php?id=199817

19 августа (Продолжение).

До Местии (районный центр Сванетии) оставалось 150 км. Посчитали, что это 2,5 часа езды. Рассчитывали приехать в Местию до того как стемнеет в горах. Но дорога в горах непредсказуема - и всё-таки мы не думали, что она будет долгой. На самом деле дорога заняла более трёх часов, и мы не уложились в световую часть дня. В течение пути сделали три остановки.


После Зугдиди дорога постепенно, большим зигзагом, поднимается в горы. Ещё в предгорье возвышается над дорогой первая дозорная сванская башня. Горы освещаются косыми лучами солнца. Необыкновенная красота! Позади внизу тонет в голубой дымке широкая долина. Впереди открывается чудесный вид на возвышающиеся ярусами горы. Мы делаем первую остановку. Поднявшись на возвышение, стоим как заворожённые: сколько поразительных удивительных подробностей, уютных уголков таких привлекательных, что хочется оказаться там - в высоких зелёных альпийских лугах, на травяных склонах с одинокими деревцами, на скалистом уступе горы! Или там, где внизу серебрится завиток горной речки, или, может быть, там, где на зелёном склоне над рекою, стоят эти три сарайчика.


Мы въехали в ущелье реки Ингури. Вскоре останавливаемся у водопада, струи которого бьются о камни над самой дорогой. Пять или шесть человек остановились у водопада на пикник.


Внизу простирается зеленовато-голубое водохранилище. Над водою крутые скальные склоны окаймлены серой полосой - эта окантовка показывает, что уровень водохранилища на десяток метров меньше максимума.


Мы въехали в тёмный и сырой тоннель, со сводов которого капает вода. Затем по мосту, переброшенному через бурлящую реку, переехали на другой склон.


И вот видим: впереди машина едет слишком медленно. Из окна машины со стороны водительского места вытянута рука. Мы торопимся, и нам кажется логичным, что Джаит сразу идёт на обгон. Через несколько секунд за поворотом в последний момент замечаем, лежащие на дороге камни. «Камни, камни!» - закричала Света. Джаит пытался вывернуть – но неудачно, и проехал прямо по ним. Раздался характерный звук. Выходим. Шина проколота. Проехав дальше на корпус, останавливается та машина, которую мы сейчас обогнали. Из неё выходят три грузина средних лет, просто по-сельски одетые. «Кто они?» - посмотрев на Свету испуганно спрашивает Джаит. В его вопросе прочитывались чувства, одолеваемые им: потом выяснилось - первое, о чём он подумал, когда увидел перед собой двигающуюся медленным ходом машину, это о террористах. «Гробанут и поедут дальше. Или, не дай аллах, прибьют на дороге. И ни одной машины рядом» - это примерно то, что он мог подумать.

Тем временем из машины вышел водитель и тут же склонился у колеса: «Ничего, поможем» - сказал он. Джаит открыл багажник. Я вытащил из него сумки, а он – запаску. «Поможем» - сказал другой грузин и дружественно хлопнул меня по плечу. На это я ответил с благодарностью тем же дружественным жестом. И пока водитель из машины домкратил и менял колесо, между мной и вторым грузином произошёл такой разговор: «Вы откуда?- поинтересовался он, - из Москвы?». «Из Нижнего Новгорода» - ответил я. «А вы сами откуда едете?» - спрашиваю я.

- Из селения ниже.
- Куда?
- Туда. Там ещё селение. Мы здесь родственники.
- Хорошо, что вы оказались здесь рядом, – говорю я.
- Мы с русскими друзья.
- Но у нас тут и турки и русские.
- Неважно. Турки, русские – все наши гости.

Затем грузин свёл указательные пальцы вместе, параллельно друг другу и сказал:

- Русский и грузин – братья.

Он объяснил нам, что по дороге они медленно ехали и махали рукой, чтобы предупредить о камнях, но мы, к сожалению, неосмотрительно поехали на обгон.

«Я был в Москве. Путин…» - он что-то пытался выразить словами, но сказывалась недостаточная практика русского языка. Было понятно и без слов, что он хотел вновь говорить о доверии и дружбе. Я решил ему задать вопрос, который интересовал меня более всего с момента подготовки к этой поездке, а также на протяжении тех нескольких дней, которые мы позже провели в Сванетии, а именно: для чего строили сванские башни? «В Зугдиди есть башня, в Местии есть, - незатейливо начал объяснять он, - строили здесь, здесь, вдоль ущелья. С помощью их передавали сигнал об опасности. Но лучше спросить ещё у тех, у кого есть такие башни. Знаешь, рядом с башней стоит такой-вот домик. Там тебе расскажут о предках». Я спросил его о гостевых домах. «45 километров отсюда» - ответил он (имел в виду, конечно, Местию). Я спросил о дороге после Местии.

- Дорога плохая. Надо ехать на джипах.
- Сколько берут?
- Не знаю. Есть хороший человек - есть плохой; главное…
- Иметь подход (расположить к себе)?
- Да, достаточно сказать несколько слов по-грузински.

К тому времени грузин-водитель заменил нам колесо.

- Сколько стоит? – спросил Джаит, думая оплатить услугу.
- Нисколько.

Джаит впоследствии сильно удивлялся грузинам, даже сравнивал их со своими соотечественниками, и сравнение это было, несомненно, в пользу грузин.

«Скажи ему, чтобы ехал медленно, – обратился ко мне дружелюбный собеседник, - есть камни, а у вас запаски уже нет».

Я принялся загружать багажник. И уже закрыл его, как наши друзья-грузины тихо стали объезжать нас. «Спасибо большое!» - поднял я руку. Мы достаточно быстро их догнали и помахали им на прощание.

И как же в горах быстро темнеет! На этой вынужденной остановке мы, (за что сильно благодарны грузинам), потеряли совсем немного времени - а могло быть иначе, не окажись они рядом. (Джаит, как оказалось, ни разу не менял колесо, а я, не будучи водителем, специально для себя провёл ликбез, когда вернулся домой, но это было позже). Жутковато было бы не только остаться, но и просто задержаться в ночном ущелье на пустынной дороге. Теперь над нами нависают чёрные силуэты гор. Пугает, но и восхищает их величие. Страшно оказаться ночью в горном ущелье - но взглянешь наверх – веет сказкой! Полный круг Луны царственно восходит над тёмным ущельем.

Вот и Местиа. Мы завернули на бензоколонку узнать, меняют ли шину. Работник на бензоколонке подзывает другого грузина. Он склоняется к нашей машине. И Света спрашивает его: «Не знаете ли у кого можно остановиться?» «Есть гостевой дом, недорого, - отвечает подошедший, - сейчас позвоню». После короткого телефонного разговора, он спрашивает: «У вас есть ещё место для одного человека? Нет? Давайте за мной поезжайте». Так и сделали. Мы подъехали к дому. Я спросил нашего проводника про джипы для поездки в горы. «Я организатор поездок, – сказал он, - Сам езжу. Машина стоит 180 лари независимо от количества людей». (Но мама отказывалась ехать, она и так с трудом перенесла эту опасную дорогу, и Джаит также воспротивился вслед за ней). Нас оставалось теперь двое, кто обязательно хотел увидеть ледники. Грузина звали Ках («зовите меня Костя» - сказал он). С веранды дома навстречу нам спустилась хозяйка. Она представилась: «Нино». «Так звали и святую Нино» - произнёс я вслух.

Она поднялась с нами на второй этаж, на веранду, и показала нам две комнаты. Нам бы и одной такой хватило, настолько они были просторные. В каждой по три постели. Она сказала, что ночёвка будет стоить по 20 лари с человека. А с завтраком – 25 лари (и сказала как-то неуверенно). «20 лари с чаем и кофе можно» - тут же добавила. «Мы сейчас поговорим со своими, - сказал я, и со Светой вернулся к машине. Джаит почему-то был недоволен. Дорого, что ли? К нам подошёл Ках. Он сказал: «Хозяйка может за 15 лари без завтрака, а 20 лари с завтраком. Она приготовит вам очень хорошие хинкали». Мы были рады этому, в нашем случае это решало многое. И, боясь упустить случай, заодно решили поговорить с ним и на счёт поездки в горы. Итак, нас едет, получается, двое. Мама точно не поедет, боится крутых дорог. Джаит думает по поводу ремонта шины. На что Костя тут же сказал, что шину у него поменяем.

- Можно ли подешевле? – спросила Света.
- Так обычно, 200 лари, для вас, раз такое дело, 180 лари.

Ещё он сказал, что его фирма, в которой он работает, называется «Визит Джорджия». Она от Тбилиси. «Но есть и маленький джип, - сказал он, - За 150 лари». «Хорошо, договорились». «Завтра в 9.00. В 8 утра будет завтрак. Повезёт вас другой, – сказал Ках, (немного разочаровав нас, поскольку мы успели уже привыкнуть к этому человеку) - Я найду того, кто русский хорошо знает».

Я, преследуя еще одну цель поездки, спросил про смысл строительства сванских башен. Согласно объяснениям Кости, и внесённым уточнениям Нино, сванские башни, по их версии, строились вот для чего: «Летом уходили в горы. Когда выпадал снег, кланами и семьями люди спускались с гор и собирались в башнях. В них зимовали. Внутри был очаг, припасы. Здесь в долине из-за земли происходили стычки между кланами. (На земле среди гор, как я выяснил, сажают и картофель, и кукурузу). Итак, вспыхивали бои, но не с внешними врагами, а между кланами. Впрочем, про сванские башни, - сказала Нино, - лучше расскажут в Археологическом музее. В музее работает украинка. Она-то всё и расскажет».

Первый вопрос Джаита к хозяйке был такой: «Чай можно?.. Это бесплатно?».

- Бесплатно, - улыбнулась она.
- В Турции любят бесплатно, - пояснил Джаит, и тут же за своё:
- Если на 2 дня (остановимся) - может быть дешевле?
- Вы хотите и совсем бесплатно? – рассмеялась Нино, - обычно у нас – 25 лари.

(Мы-то, напомню, договорились за 20 лари).

- Я знаю, какое вам можно дать имя - «Бесплатно» - пошутила она.

От неё мы узнали, что сейчас в Местиа уже есть 5 или 6 подобных гостевых отелей.

Нино пригласила нас сесть за стол. Мы пили вкусный чай. На столе стояла стеклянная чашечка мёда. «Пользуйтесь всем. Здесь ложки, тарелки, стаканы». Мы увидели на подоконнике большие бутылки с водой. «Это минеральная вода. Есть рядом источник, называется Нарзан» - сказала Нино. Потом предложила сесть на нижней веранде. На веранде сидела старушка, её мама. Пожилой отец не прореагировал на наше приветствие. «Выпил…» - пояснила Нино. Из дверей комнаты вышли подростки.

- Это дочь моей сестры.

У сестры Нино двое дочерей и один мальчик. У самой Нино двое сыновей.

- У вас обычно семьи более большие, чем в России? – спросил я, - Детей в семьях сколько, трое-четверо?
- Да, трое-четверо.

Узнав, что она преподаёт в школе грузинский язык и литературу, я спросил про грузинский алфавит:

- Трудно ли изучить грузинский алфавит?
- Нет.
- А кто создал его?
- Фарнаваз. Царь Фарнаваз. В 3-м веке.
- И тогда христианство было принято Грузией?
- Было.
- Это в 326 году?
- Сохранились письмена на памятниках 5 века.

Здесь была допущена неточность, простительная для преподавателя языка, не историка. На самом деле Фарнаваз жил в 3 в. до н.э. и поэтому он не мог быть христианином. К сожалению, я мало до поездки знал о Грузии.

От Нино мы узнали, что летом здесь ночью: + 15, но бывает и жарче. Зимой: - 20, - 17 по Цельсию. Холодно, снег лежит. Приезжают сюда, в Местию, немцы, голландцы. Вот немецкая группа поедет завтра в горы… Нас повезут к горе Шхара, община Ушгули. Там очень красиво.

20 августа (четверг).

Мы позавтракали в 8 утра. Нино приготовила хачапури по-сванетски. Отличается тем, что сыр внутри запечённого теста. Чашечка стоит на столе. В чашечке вкуснейший мёд. Нино специально покупает мёд для гостей. Кроме хачапури хозяйка приготовила большие оладьи, и к ним чай. Истинное кавказское гостеприимство! Без 20 минут девять по местному времени к воротам дома подъехала машина. Во двор вошёл Ках, он поздоровался с нами. Джаит, который все-таки решил с нами ехать, показал ему на время, тем самым давая понять, что ещё слишком рано. Мы, хотя и позавтракали, ещё не были готовы. «Сейчас, - показал Ках на водителя машины, - надо ему заправиться и он подъедет за вами. С вами будет ещё два человека. Вы едете?» «Втроем» - ответила Света.

Мы спросили, как нам одеваться. Нино сказала, что на всякий случай надо прихватить что-нибудь тёплое, джемпер, например. «Если будете подниматься к леднику, то надеть ботинки, а так – можно и в полуоткрытой обуви».

Подъехала машина. Вчера, когда договаривались с Кахом, он говорил, что пошлёт маленький джип за 150 лари, а этот – Мицубиси Делика. Большая машина. Водителя зовут Зура. Лицо его открытое, бесхитростное. Я хотел уточнить у него: «200… 180 лари?». «Договаривались на 150» - сказал Зура. «Но если раскидать на 5-х, то будет уже по 30 лари с человека, так?» «Если будут ещё двое» - ответил он. Я сел рядом с ним, чтобы ничто не мешало снимать дорогу. Мы выехали на площадь Местиа. Зура сказал, что её здесь называют Сети. В центре разбит парк, где есть источник, из которого течёт минеральная вода. Рядом со стоянкой стоит стилизованный памятник царице Тамаре, которая едет верхом на воле. Рядом стояли джипы.


Зура о чём-то говорил с водителями. Он стал объяснять, что машина стоит 200 лари, хотите в другой ехать, и втроём – тогда будет 150 . Или впятером – тогда за 180 лари. (Вероятно, с туристами был недокомплект) Мы согласились на второй вариант. Зура дал мне трубку для разговора с Костей.

- Ках, мы не совсем разобрались, - сказал я.
- Да, Коля, машина стоит 200 -180 лари. Вы можете ехать втроём за 150 лари, или к вам присоединятся двое, и тогда – за 180 лари.
- Мы тут посчитали, - говорю я, - сумма получается 175 лари, т.е. 35 лари за человека. Так? Хорошо?
- Хорошо.

Я передал телефон Зуре, и Ках ему, видно, донёс о нашей с ним договоренности.

К нам подсели двое: японец лет 35-и, и венгерка, лет под сорок. По дороге у Зуры я спрашивал название реки, селения, горы. Он, видя мой интерес, старался давать названия заранее. Некоторые названия он давал на сванском языке, который отличается от грузинского. Там в облаках затерялась гора Ушба. Как прекрасен вид на Местию сверху! «Высота гор здесь 3400 метров» - говорит Зура.






На склонах ущелья стоят селения с башнями, внизу - бежит река. Видно место, где узкой полосой сошёл со склона в ущелье сель.



Джаит быстро разговорился с японцем. «Коля, - говорит он с заднего места, - нас здесь собралось пять языков». Так оно и есть - в машине шесть человек, представители пяти национальностей: водитель-грузин, турок, японец, венгерка и я со Светой – русские. Вот такой вот Интернационал. Асфальтированная дорога быстро заканчивается. Она проложена только вверх, к горнолыжной базе. Дольше идёт каменистая колея. Нас в машине, как в банке, болтает из сторону в сторону. Проехали небольшой перевал, дальше идёт достаточно крутой спуск.


Внизу село Богреши общины Ипари.


Сделали остановку с красивым видом на ущелье и село Накипари. Внизу несёт мутные воды река Ингури. Спускаемся к селению, осторожно объезжая бредущих коров, бряцающих, привязанными к их выям колокольчиками. Бурлит, кипит, бьётся о крупные валуны река Ингури. По словам Зуры, от истока до впадения в водохранилище, длина её 45 километров.


Сделали остановку у Башни Любви, которая стоит на скале у самой реки. 


Перед башней торгует сувенирами женщина. Среди сувениров природные кварцевые камни. 


Мы спрашиваем её, указывая на башню: «Там музей? Что-нибудь можно там посмотреть?» - она нас, кажется, не понимает. «Там ничего нет, - говорит вместо неё наш водитель и рукой обвёл круг - можно просто походить вокруг. Но, чтобы попасть вовнутрь башни, надо заплатить женщине 1 лари. Мы решили не скупиться, чтобы посмотреть башню изнутри, и заплатили по лире. С нами пошла и наша попутчица венгерка. Другой наш спутник – японец, родом из города Нагоя, который расположен в 350 километрах от Токио. Учится он в Стамбуле. Знает, кроме английского, немного турецкий и чуть-чуть русский язык. Во внутрь башни можно подняться по деревянной сучковатой лестнице. Кровля башни восстановлена: она не из плоских камней, но из досок. Стропила - положенные крест-накрест брёвна. Да и все уровни, которых три, потолки их из брёвен в накат. К каждому из них можно добраться по приставленным лестницам, сделанных из жердей.



Мы вернулись к машине. Взбираемся на машине всё выше по ущелью. Община Кала. На дороге не разъехаться. Нам уступает дорога встречная машина. На встречу нам спускаются по дороге двое велосипедистов. Где-то наверху стоит церковь. 


Село Давбери. Через реку ведёт деревянный мост к дому с двумя башнями. 



Дальше узкое и глубокое ущелье. Внизу бьётся о камни, плещется, зажатая скалами, как во взбалтываемой бутылке, вода. По нашей просьбе Зура сделал ещё остановку. Мы с интересом разглядывали камни, среди которых искали камни с кварцем. Зура сказал, что плоские тёмные камни - сланцы у них называют «ка».



Подъезжаем к общине Ушгули.


Высоко на холме стоит башня. Зура говорит, что история её возникновения связана с царицей Тамарой. Она жила в 12 веке. «Тамара желала здесь отдохнуть». «Вила Тамары?» - спрашиваю я. На самом деле башня древнее, может быть 10-го века. Как в Турции самые хорошие пляжи пытаются связать с именем Клеопатры, так в Грузии, похоже, многие исторические места - с именем самой известной царицы. Мост Тамары, башня её имени, и т.д. 




Община Ушгули находится на высоте 2200-2400 метров над уровнем моря. Зура называет самую высокую точку: «2324 метра». В Ушгули, как мы узнали, предлагают ночёвку за 25 лари. 




Мы поднимаемся по крутой улочке, которую с обеих сторон обжимают высокие башни. Венгерка хочет остановиться здесь, в Ушгули, на ночёвку. Джаит добровольно вызвался быть её переводчиком. Разговор был с мужчиной - охранником музея, который, кстати, оказался на время закрыт (хранитель музея с утра уехал в Местию). «Кушать хочешь, или просто спать? Пятьдесят лари – 2 раза кушать и одна ночь. Двадцать лари – без еды». Венгерка, выяснив, что в селении есть магазин, принимает вариант без еды.



На веранде соседнего дома ведутся съемки фильма. Старый и молодой грузин на веранде приколачивают наискосок доску. Дед показывает пальцем на лоток с инструментами, оставшимися на земле. Молодой спрыгивает с веранды и передает лоток с инструментами деду. Повторяют то же самое дубль за дублем. Сверху по улице спускается на коне местный парень, он разговаривает, приложив к уху сотовый телефон. Цивилизация не обошла стороной это высокогорное по меркам Кавказа, да и самой Европы, селение.



Мы взобрались на холм, где возвышается над самим селением высокая башня. Селение окружено почти безлесными склонами. За рекою, на склонах, больше освещённых солнцем, есть зелёные участки, огороженные изгородью. В конце ущелья растворяется в дыму облаков гора Шхара. К сожалению, за облаками не видно её вершины.






На стене одной из башен висит фото с четырьмя портретами-членами семьи, ушедшими на войну против гитлеровской Германии. Возможно, никто не вернулся из фронта. Если брать пропорционально населению, Грузия понесла, возможно, наибольшие потери из союзных республик, защищая некогда с нами общую родину. Память о героях в горах жива до сих пор.


Зура предлагает съездить к леднику Шхара за дополнительную плату – 10 лари за человека. Я был согласен на это. Но никто, кроме Светы меня не поддержал. Японец довольствовался увиденным, Джаита в этой экскурсии мы и так со Светой катали (он ведь и так потратился на смену шины), а венгерка же оставалась в Ушгули на ночёвку, чтобы завтра утром совершить восхождение.


Мы замечаем, что Шхара всё более скрывается за облаками. Её ледник сияет в последних лучах солнца. Остаётся маленький клочок голубого неба. Собирается туча. Погода непредсказуема. Плохо, если в горах застанет дождь. Зура подвёз нас к последнему пункту. Это церковь Матери Божией (Ламария). Отсюда 6 километров до ледника. Четыре километра подъёма к леднику (это на машине?). На подъём потребуется 1,5 часа. Туристы с рюкзаками за плечами идут в сторону Шхары.




До нас в церкви была польская группа. От церкви к нам навстречу спустился монах в чёрной рясе, он спрашивает: «Православные?» Мы кивнули головой, и он повёл нас. Подведя к двери церкви, монах открыл ключом замок, и пропустил нас.


Зал оказался на противоположной стороне от входа, сбоку. Над входом в зал - фреска с изображением императора Константина и его жены Елены. Между ними изображён крест с опущенными перекладинами, крест святой Нино. В зале, где алтарь, на своде апсиды – изображение Спасителя во славе. Справа от него склонилась Богоматерь с архангелом Михаилом, слева – Иоанн Креститель с архангелом Гавриилом. Над входом с внутренней стороны – изображен Георгий Победоносец, самый почитаемый святой в Грузии. Висит икона «Положение во гроб». Фреска: Христос на распятии и сохранившееся лицо Марии, стоящей у распятия. Фрески эти, вероятно датируются, 10-11-м веком. 







Мы вышли из церкви. «Бог вам в помощь» - сказал я смиренному монаху. Рядом стоит дом для священника и иноков. Есть у них пасека, небольшое хозяйство.




Туристы маленькими группами уходили в сторону Шхары. Зура пояснил, где он нас будет ждать. Нам надо будет спуститься от церкви Ламарии в село. На вопрос, сколько нам отведено времени, он ответил, что у него нет проблем со временем.




Мы пошли к леднику. Вернее, решили прогуляться в его сторону. Джаит разговаривал с японцем всю дорогу: казалось, дойдем до ледника - они и не заметят. Шхара постепенно открывалась из-за высокого холма справа. Высота её обозревалась лишь наполовину. За видимыми вершинами лишь угадывались заснеженные величественные высоты, напоминающие корону или зубцы фантастических остроконечных башен. Ледники внизу мы видели отчетливо. Тайна невидимого притягивала к себе, ожидание того, что вот-вот будет вздёрнута облачная пелена невидимой рукою, и взору откроется её Святое-Святых, окрыляло нас. 


Мы перешли через мост, перекинутый через реку.




Затем обогнали трёх туристов с рюкзаками, девушку с двумя ребятами. «Привет Польше!» - говорю я. «Латвия» - улыбается девушка. «Привет, Латвия!» «Америка» - добавляет с акцентом один из парней. (Привет Латвии и Америке!) Я видел впереди развилку дорог. «Какой дорогой идёте к леднику?»- спросил я их. «Туда» - показал тростью прямо перед собою американец. Второй парень поравнялся с ними, пошёл между ними. Впереди стояли ещё две девушки. Третья им что-то объясняла. После чего две из них повернули обратно. Третья, которая не с ними, оказалась узбечка, она возвращалась с ледника. «В 6 часов утра ушла на ледник, - рассказывала она нам, - и только сейчас возвращаюсь оттуда» (было 12 часов пополудни) «Недалеко отсюда открывается лучший вид, который я видела сегодня - и зачем это я шла дальше? Сланец вот порвала… А ледник оттуда видеть никак не лучше, разве только он ближе. Пройти к нему и прикоснуться к нему я не смогла, - и она показала на горную реку перед нами, - там вот так, течёт поток. Таит снег».


Мы дошли до того места, где реку либо переходят вброд, либо, как сейчас вот, переезжают на джипах. Мы наблюдали, как немного дальше от нас, осторожно, чтобы не намочиться, по камням перебиралась через горный ручей латышско-американская группа. За речкой раскинулся большой ровный луг, тянувшийся почти к самой подошве горы. У подошвы горы на разном расстоянии друг от друга стоят машины. Дальше, значит, поднимаются пешком. Оттуда около часа взбираться на гору - на такой срок, по крайней мере, рассчитывал Зура. Вероятно, он знает кратчайший путь. Зависит, конечно, и от индивидуальных физических возможностей.






Нашего возвращения в селение всё-таки ждали, и мы решили возвращаться. Джаит с японцем всё также шли вместе и о чём-то увлечённо разговаривали.



Войдя в селение, мы проходили мимо одного из домов. Дом старинный, выложенный из природных каменных пород. У входа стоял парень. У входа в дом написано: «Музей». «Бесплатно?» - спросил Джаит. «Три лари». Со входа видны старые вещи, которым было в доме тесно, как на складе. Стоит что-то вроде деревянного трона. Но резьба по дереву светлая, свежая, будто резанная недавно. Подошла старуха. Она показала тростью перед собой, говоря, что знает здесь всё. Я задал всё тот же вопрос про сванские башни. К сожалению, старушка меня не понимала, она плохо говорила на русском. Парень сказал, что башня на высоком холме (так называемая башня Тамары) была построена раньше других, ещё в 10 веке. Позже неё были построены другие. «Этот дом, - показал он на «музей», - дом 12-го века». И вещи в нём, передаваемые как реликвии и сберегаемые поколениями, тоже 12-го века. Нас приглашали зайти, но ребятам было уже не до этого. Когда мы дошли до машины, где нас ждал Зура, мы спросили, хорош ли тот «музей». Он махнул рукой, и сказал: «Этот музей лучше» (Который был закрыт к нашему приходу). «Сейчас он открыт - человек вернулся» - добавил он. Надо отметить, Зура встретил нас абсолютно флегматично, даже ни намёка, что устал нас ждать. На наш вопрос - долго ли мы отсутствовали? - он лишь ответил, что заходил к своему хорошему другу.






Перед посещением музея мы решили зайти в кафе. Рядом источник чистой воды. Цены в кафе договорные. За 10 лари «Кубдари» - это что-то вроде хачапури, но внутри мясо из телятины.


- Вы вчетвером? – спросила женщина, стоящая у прилавка с сувенирами и напитками.
- Да.
- Можно взять одно на двоих. Достаточно будет.

Так и сделали. Джаит с японцем обедали долго, взяв ещё и пиво. В конце, Джаит, будучи немного навеселе, до того смутил японца вопросами о его девушке из Гонконга, типа: «Почему он не женат? Ждет ли она его?», - что тот заметно загрустил. Джаит тогда обнял его и стал извиняться. «Ты пьян» - сказал японец в ответ. (Японец не пил второй бокал пива, и Джаит выпил вместо него). Ожидая их, я огляделся вокруг и увидел картину, висящую на стене, на которой местный художник в ярких красках изобразил сванские башни на фоне прекрасных гор.

После кафе мы пошли в музей, который находится в башне. Три лари за вход. Я успел отснять серебряный крест 12-го века, и услышал от кассира музея, что снимать здесь запрещено.


Это всё, что удалось сфотографировать.


Вещи, которые собраны здесь, свезены были из семи церквей. Вот сундуки, в которых хранилась ценная одежда. Помещение – кладовая, где в нишах была посуда. В одном котле лежали кресты. Охранник показал на другой большой котёл, сказав, что в нём варили чачу (виноградный самогон). Из рогов пили рахи (самогон из хлеба).

Поднялись на второй этаж. На него вела стационарная каменная лестница, часть её сооружена была в наше время для удобства осмотра экспозиции. В случае осады лестница убиралась внутрь, на второй этаж. «Этой двери не было, - показал охранник, - Было лобо. И лобо это (сшитые доски, вероятно, в виде щита) закрывала входной "люк". «На эти доски, во время осады, поверх клали, прикрывая вход, большой плоский камень» - сказал я. «Откуда ты знаешь?» - удивился охранник. «Догадался» - сказал я, не пускаясь в дальнейшие объяснения, которые могли привести к пространным рассуждениям о защитных средствах средневековых замков Европы.

Стреляли через небольшие круглые и квадратные бойницы из луков и арбалетов. Арбалет 16-го века хранится на нижнем уровне башни со стрелой с наконечником и оперением. В музее, возможно, вмонтированы камеры. Я и японец стали снимать экспонаты на втором этаже - и к нам поднялся охранник. На третьем этаже под стеклом хранились застёжки серебряные с шаром. Лежат кучками перстни, кошельки 12-13 века (не истлели!) с простой вышивкой нитками. Выведены узоры, напоминающие грузинский алфавит, положенные в беспорядке бусы, ожерелья. Все это – пожертвования в церковь.

На уровнях башни сделаны отверстия, глядящие своими глазницами вниз, с выступами наружу на ширину камня. Под ними откос под углом вниз – это бросать камни, как объяснил охранник.

- Была ли печь? – спросил я.
- В башне её не было. Было много продуктов. Был очаг посредине комнаты внизу. Там собирались члены семьи, а старейшина сидел на деревянном троне. Дым выходил через отверстия в стенах.

Мы вышли из башни и спустились почти к самой реке.


Смотрю – Джаит с холма, где возвышается высокая башня, махает мне рукой. По приставной лестнице в башню лезет какой-то парень. Чтобы себя испытать, я, как на приступ, попытался «на одном дыхании» взобраться по крутому склону. Карабкаясь вверх, приходилось хвататься руками за траву и земляные уступы - настолько был здесь крутой уклон. Последние метры дались тяжело. Надо было отдышаться, перед тем как взбираться по ненадёжной лестнице на башню. А у самой башни послышалась русская речь. Говорила узбечка (русских здесь мало). Девушка залезла на лестницу - её фотографировала подруга. Верхняя ступенька лестницы висела на одном гвозде и сама лестница не внушала уверенности. Но кто-то ведь смог по ней залезть внутрь? Я полез по лестнице, подтянулся и легко взобрался внутрь – залезть оказалось проще, чем это казалось снизу. Джаит стоял у башни и снимал на видеокамеру, которую передал ему я – брать её с собой в башню я не решился.

С лестницы можно сразу оказаться на втором этаже башни. Всего в ней 6 уровней. Башней с большим числом уровней, слышал, не было обнаружено. Первый уровень – что-то вроде подвала. Внутри этой башни не было лестниц, но можно было карабкаться по выступам камней в стене и подтягиваться при помощи деревянных настилов-полов между уровнями башни. На верхнем уровне была семья из Тбилиси (муж, жена и сын).

- Осторожно ступайте, камни могут скатиться вниз, - предупредил меня муж семейства, предполагая, что я обязательно залезу на крышу. На самом деле, этими словами он вложил в меня эту мысль, и раззадорил меня.

Я залез на крышу. Крыша была выложена по старинной технологии – из плоских камней местной горной породы. Они лежали, как-будто ничем не закреплённые, перекрывая друг друга по принципу черепицы.

- Если есть кто-то свой внизу, пусть сделают фото, - посоветовал мне грузин, - хороший будет кадр. Я встал на черепицу в полный рост. Джаита внизу я не видел, а Света маленькой точкой по каменистой тропе удалялась по склону вниз. Я крикнул: «Света!». Из-за шума реки она не слышала меня. Пришлось насколько можно кричать громче, и несколько раз. Наконец, она остановилась и навела фотоаппарат. И только потом увидела меня. Я замахал рукой. Она сфотографировала.


Спустившись на верхний уровень, я поблагодарил грузина за его совет. Мы разговорились. Они семьёй собирается ехать отсюда в Анаклию. Это уже стал современный город, где построены новые здания под старину. Сами они родом из Тбилиси. Я им сказал, что мы собираемся ехать в Тбилиси, и у меня есть друг, родом оттуда. И я надеюсь застать его дома.

На этом наше пребывание в Ушгули закончилось. Мы поехали вдоль реки вниз по ущелью.





У обочины дороги стоят две машины-внедорожника. Это были русские из Москвы. У одной машины сломалась подвеска. До нас останавливался рядом с ними ещё один местный на машине. Осмотрев машину, он, дав другу семьи чей-то телефон, извинившись, что ничем более помочь уже не может, поехал дальше, в Ушгули. Мы тоже остановились. Зура вышел, осмотрел машину. Молодая женщина говорила, что их машине уже 19 лет. Ездили они и не по таким дорогам. Она с мужем и детьми из Москвы. 2700 километров ехали до границы из Москвы через Ростов-на-Дону. Обидно, совсем немного не доехали до Ушгули, (собирались они ехать дальше из Ушгули в Кутаиси). Теперь эвакуатора ждут. Уже три часа стоят. В Местии эвакуатора нет. В Зугдиди есть только один. И, как выяснилось, он не может прибыть ни сегодня, ни завтра. Здесь их семья, двое детей. Один из этих подростков запросто общался с нами, другой сидел в машине. А в это время, друг их семьи, который ехал с ними, звонил по местному телефону.

Было видно особое участие Зуры в этом случае, но здесь поломка была очень серьёзная - ничего не поделаешь, да и ехать надо было дальше. Мы уезжали с нерадостной мыслью, что наши соотечественники, к сожалению, застряли здесь надолго.

Мы остановились напротив башни, в которой были за 1 лари. У дороги уже не было женщины, торгующей местными сувенирами.


- Хотите бесплатно? – предложил Зура. Но мы были уже переполнены эмоциями. Он взял бутылку и спустился к реке. Я последовал за ним.
- Хочешь воду? – показал он мне бутылку, - Я сам спущусь. Там источник.
- Но у дороги тоже был источник?
- Да. Но здесь холодная вода.

Мы спустились. Прямо рядом с бушующими мутными водами реки, под скалою, на которой стоит башня, из резиновой трубки текла вода. Холодная и очень приятная на вкус.

По дороге, в общине Кала, к нам подсела молодая женщина, её сын и другая, из родственниц её, возрастом постарше. У кого-то из её родственников жена из Санкт-Петербурга. И поэтому она знает немного по-русски. На лето приезжают гостить в горы. Перетрясши на колдобинах и камнях свои кости, наконец, доехали до асфальтированной дороги, и по ней быстро добрались до центра Местии.





Мы заплатили за это полноценное дневное путешествие по 35 лари с человека. Джаит удивлялся, что водитель взял одинаково как с нас, так и с японца, хотя тот и не знал о нашей с Кахом договоренности о цене. Родом турок, он хвалил грузин и за эту их черту – за их честность.


Дома нас напоили чаем, и потом мы поднялись к себе, на веранду второго этажа.

Так выглядит дом где мы остановились. К сожалению, нет фотографии просторной гостиной.




В конце веранды есть гостевая, от которой расходятся две комнаты. В этом крыле, как мы уже знали, поселились латыши. Двое девушек сидели за столом, одна девушка стояла у подоконника, и ещё молодой человек стоял у двери в одну из комнат. На столе стоял кувшин, в котором было белое вино.


- Добрый вечер, - сказал я со Светой.
- Вы были на панораме? – спросил я (хозяйка Нино и её двоюродный брат Резо видели, как они шли в ту сторону).
- Нет. Нас гид повёл в другое место.

Мы познакомились. Парня, стоящего у дверного косяка, звали Рейми. Менда – та, что стояла у подоконника. Агнесса, которая представляла остальных, назвала ещё Инессу. Её мужа зовут Яспис. С ним мы познакомились позже. Агнесса предложила нам зайти, подсесть к столу.

- Я не пью, (хотя до этого и дегустировал чёрное вино у хозяина – но то совсем другой случай) – заранее предупредил я, и мы подсели к столу. Агнесса и Рейми сидели напротив. Минда быстро ушла.
- Вы в который раз в Грузии?- спросила Агнесса.
- В первый раз.
- И мы. Мы друзья; кое-кто из нас уже в третий раз.

С Агнессой здесь муж и дочь 14-ти лет, самостоятельная уже девушка. Агнесса много говорила, как им повезло с гидом-грузином. Перелёт из Риги в Тбилиси стоил им 300 евро. Для них это дорого. Они любят посещать горнолыжные трассы. Были в Альпах, в Италии, на Сардинии, в Сицилии, в Венеции. Проехались по всей Европе, не были разве ещё в Исландии. Ожидали, что здесь, в этих местах не будет много туристов, но это оказалось не совсем так - они ищут более дикие, природные места. Гид возил их в Вардзию, были они в Боржоми. Там, в Боржоми, сейчас не так много туристов. В Батуми они не были. Впрочем, и не собирались там быть - им не нужен шумный город. До этого были в Кутаиси, и вот теперь – Местиа. Ей нравятся грузины, их интеллектуальность, интеллигентность. Они, как она выразилась, похожи с латышами. Из комнаты вышел молодой человек, он представился Ясписом. Обстановка располагала к разговору.

Когда наступила пора спать, и некоторых уже посетил Гипнос, я вышел в коридор, чтобы записать впечатления этого насыщенного дня. Через пару минут в коридор вышла Агнесса. Возможно, выпитое вино, располагало её к дальнейшему разговору. Затягивая папиросу, Агнесса рассказала, что она работает психотерапевтом. Она - психоаналитик. (ИФБС, ИПА – в России есть такой метод Решетникова). Она поддерживает личный контакт со своими «пациентами».

- Профессия врача в Латвии престижна?
- Речь не о престиже…- сказала Агнесса, - Вот ко мне девочка 17-ти лет позвонила в горы. Мысли о самоубийстве. И я знала, что одна минута разговора отсюда стоит 6 евро, но, тем не менее, позвонила ей, разговаривала с ней. Наговорила на 50 евро. Но это не важно.
- Ты где училась, за границей?
- У меня образование не высокое, а… далёкое, - загадочно произнесла Агнесса.
- Высшее, верно?
- Нет, далёкое, - настаивала она.
- От Бога, - понял я.

Мне было интересно продолжить разговор, и, может быть, узнать что-то конкретное из ее врачебной практики и полезное для себя, как вдруг она, помолчав пару секунд, сказала:

- Не знаю, стоит ли об этом говорить… Бабушка моя была русская, - продолжила она, - Дедушка моего мужа был поляк. Он был репрессирован в сталинские времена, - Агнесса заметно волновалась, выкуривая папиросу.

Дед мужа был выведен, по словам Агнессы, в поле, и расстрелян коммунистами. Бабушка же, как объясняла Агнесса, бежала от репрессий из России в Латвию. Она была филологом, и знала в совершенстве латышский язык, но, тем не менее, ей, в девяностые годы, не дали латышского гражданства. Шли, по словам Агнессы, на принцип. (Я тоже мог бы ей рассказать об одном родственнике, прекрасном человеке, поляке по происхождению, Феликсе, который был арестован до великой отечественной войны, без права переписки, был расстрелян, и реабилитирован во время хрущёвской оттепели). Но вместо того, чтобы этот общий исторический опыт нас примирил, я с каждой её фразой, к моему сожалению, ощущал всё расширяющеюся между нами пропасть. И я чувствовал за сказанными словами, что между нами, к сожалению, не может быть исторического примирения: это засело где-то глубоко, и нельзя просто вырвать с корнем, это что-то сродни страху лишиться своей идентичности.

Я говорил ей, что пора забыть прошлое и нужно дружить латышам и русским. В пример я ставил грузин, которые, не боясь, огромности российского соседа, называют нас братьями, и не видят в дружбе угрозу потери своей самостоятельности. Конечно, я привёл пример того, как нас выручали грузины на горной дороге, когда у нас лопнула шина, и как грузин называл нас друзьями и братьями. «Дружить? - как при Советском Союзе?» - это не вписывалось в её сознание. Предложение дружбы – как некий «подвох», как угроза, воспринимаемая почти на генетическом уровне, как фобия всепоглощающей России. «Латыши и вовсе могут вымереть - нас очень мало, и латышский язык будет забыт» - так она выражала свою обеспокоенность, что в некоторых районах Латвии совсем не хотят учить латышский язык, и говорят там с латышами только на русском (хотя я слышал и противоположное). Этот и прочие разговоры привожу, пытаясь разобраться. Возможно ли нам оставить прошлое, подняться до уровня национального прощения (и у кого в истории не было «чёрных пятен»!?) и на основе взаимных интересов постараться принять друг друга, и, взаимно, признавая худое, но и доброе в своем прошлом, признавая так же право другому уважать свое достойное прошлое, достичь взаимного примирения? Ответ, к сожалению, далеко не очевиден. Слишком эмоционально переживаемо.

В конце концов, Агнесса, видя, что разговор ведётся не в ту сторону, рационально перевела его на другую тему, поинтересовавшись, что мы видели в течение этого дня. Выслушав ряд собранных мною сведений по поводу строительства сванских башен, она, с присущим ей профессионализмом, коротко, но тактично, попрощалась.

И вот другой пример налаживания отношений. До этого, за столом мы сидели с Резо. Он решил угостить нас, и открыл штопором чёрное вино. Резо двоюродный брат Нино через её отца - отцы их были родные братья. Резо был тренером сборной Грузии, а сейчас он курирует, следит за строительством в Местии второй горнолыжной трассы. За столом Резо выражал уважение к Путину, говоря, что он «сильный политик». Было удивительным видеть его осведомлённость и уверенность в правоте позиции по Крыму. Грузин утверждал, что в Крыму крымчане рады, что они в России. Джаит (он, как вы уже знаете, турок), был сильно удивлен - ведь в Турции всё по-другому подаётся. Резо, хотя и угощал нас вином, сам не пил – он, как принято в Грузии, соблюдает пост, связанный с Богородицей, который длится, кажется, до 14 сентября.

21 августа.

С утра многие отправляются в путь: кто на лошадях, кто на велосипедах или пешком. Из Местии есть огромное разнообразие маршрутов. Мы же сегодня на машине едем к горнолыжной базе Хацвали на горе Зурулди. 



Дорога к кресельной канатке хорошая. От центральной площади Сети до базы ехать примерно 8 км. Отсюда в ясную погоду можно увидеть двухголовую Ушбу, но сегодня она, к сожалению, частично закрыта облаками. 


Внизу, вдалеке, около селения Местиа видна взлётная полоса местного значения.



Заплатив в кассе по 5 лари, мы тихо взмываем вверх, медленно проезжаем над покошенным склоном. На траве сидят пятеро женщин и мужчин с ребёнком. Отдыхают после покоса. «Привет!» - машет им рукой Джаит. Навстречу спускаются девушки: «Хеллоу!» - приветствуют они. А мы вместе с Джаитом по-русски: «Привет!». 




На склоне растут высокие ели. Там, наверху, обзорная площадка. Но ресторан закрыт, не работает.




А вид здесь прекрасный. Место для пикников. Вот почему латыши, отправляясь сюда с раннего утра, просили хозяйку Нино приготовить из купленных ими продуктов еду для пикника. На полянах растут берёзки. Тропинки, то поднимаются, то опускаются с холма на холм, потом исчезают среди берёз, сосёнок и рябин. 




На зелёной поляне с видом на горы полулежал в шортах, раздетый по пояс, мужчина. Он громко разговаривал на русском по сотовому телефону, как говорится, «что вижу, то говорю».

- Рядом сидят три красивые девушки. Эти современные девушки пьют и курят.

Девушки, сидящие на поляне, заливаются смехом.

- Он передаёт вам привет, – обратился к ним мужчина,– не просто привет, но обнимает вас! – сказал он, изобразив широкое объятие.

Грузинки поднялись. Когда они проходили мимо, я спросил их, не гора ли Шхара видна в той стороне? Они предположили, что это другая гора.

- Это Шхара. В горах-то я ориентируюсь! - услышал мой вопрос мужчина в шортах, и, посмотрев на меня, добавил, - Я поляк. А вы откуда?
- Из России, из Нижнего Новгорода.
- Да-а, большой, красивый город, - задумчиво произнёс он.
- Минин, Пожарский, знаете? – решил добавить я ассоциативных линий, но точно помню, без всякой задней мысли.
- Конечно. Да-а, там, под Москвой, вы хорошо дали нам тогда по ушам!.. Я только не пойму, нельзя ли было другую дату для праздника назначить? - (это он про 4 ноября). Я не ожидал такого поворота разговора, и только после, припоминая, что этому предшествовало, понял, что за ассоциации я родил в его сознании, упомянув руководителей нижегородского ополчения. Желая сбавить накал, я предпочёл отшутиться, и высказал мысль, что выбранная дата удобна, так как недалеко отстоит от привычного для советских людей некогда незабвенного революционного праздника 7 ноября. Это моё замечание собеседник принял с неподдельным восторгом.
- Да-а, поляки, если бы не были жёстки (хотел сказать «жестоки»), то Россия и Польша были бы вместе, но это называлась бы тогда не Россия, а Великая Польша, - рассудил мой друг-поляк. Разговор быстро перешёл на 20-е годы XX века, затрагивая «болевые темы». Видно было, что тема нашего разговора его сильно волновала.
- Это была вина Сталина, который был тогда у власти (?!) в том, что мы дали вам по ушам (он имел в виду скоротечную русско-польскую войну двадцатых). Нет, не Тухачевского. Тухачевский делал запрос, но вместо резервов Будённый сделал манёвр, и Пилсудский обошёл с юга и у Вислы окружил Красную армию. В плен попало тогда много русских.
- Мало кто из них выжил...- сказал я.
- Вам не так всё преподносят. Русские умирали в плену, потому что всем тогда не хватало хлеба, нечем было кормить. Поляки так не могли – они не такие были жестокие.

После этого, он упомянул, что и нам, русским, также досталось от Сталина.

- Не хочу, чтобы меня здесь слышали, - оглянувшись, понизил голос поляк, - как я говорю о Сталине, здесь, в Грузии.

Потом он заговорил о роли евреев в революции. «Из пятидесяти сорок восемь были евреями, кто делал революцию, - заявил он.- Немцы, англичане были заинтересованы в ней. Россия слишком была сильна. Триста процентов – вот какие темпы развития». Потом зашёл разговор о Крыме. Он высказал широкие познания истории; при каких обстоятельствах произошло присоединение Крыма при Екатерине II, и что Хрущёв в 1954 году отдал Крым. «Верховный Совет поднял руки (проголосовал)… Да, были нарушены определенные правила. В общем, и у нас есть что-то за ушами» - сказал он. «И у нас» - согласился я. Под конец нашего разговора вдруг обострилась ситуация из-за Финской войны.

- Не сумели тогда договориться, - бросил реплику я, - а знаете, почему русские хотели отодвинуть границы на 120 километров? – но поляк меня не хотел слышать.
- Если, молодой человек, хотите, чтобы хорошие были воспоминания о нашей встрече…, - произнёс он, давая понять, что предпочитает закончить разговор на хорошей ноте. Я с готовностью протянул к нему руки, чтобы обнять его. «Несмотря на различие точек зрения, давайте, обниму вас», - сказал я. И мы обнялись. «Мне приятно было с вами познакомиться, - добавил я, - и мне интересна была ваша позиция («ведь она отражает мнение части польской интеллигенции, возможно, лучшей её части» - подумал я). Я не жалел, что много чего я не успел увидеть из-за нашего длинного разговора. Его содержание заставляло задуматься. И мне стало ясно, насколько сильны предупреждения, насколько, к сожалению, отсутствует доверие к нам со стороны наших соседей (ведь, наконец, славяне же они и мы!). Печально было осознавать, что такое отношение изменится нескоро, если вообще оно изменится: не понимая нас, нас «боятся» - да вот только мы никого не боимся и готовы сотрудничать – да только вот беда – не верят, и добрым побуждениям нашим не хотят верить. Значит, надо принимать с достоинством то, как оно есть, и быть верными себе, т.е. жить по правде.

Совершили небольшую фотопрогулку по горному хребту.












Постояли на смотровой площадке минут 20 в надежде увидеть из-за туч две гигантские глыбы вершины Ушбы, но, видимо, не в этот раз... 







Спускаемся вниз по канатке. Снизу на большое расстояние неслось между гор гармоничное пенье ансамбля грузинских девушек. Пели чудесно, так красиво! «Спасибо! - кричу я, - Здорово поёте!» - довольные похвалой, проезжая на креслах мимо нас, они обернулись, показывая нам на тех, кто едет за ними. Оттуда ещё раз донеслось сладкозвучное пение. Я снимал на камеру, охвачен восторгом, поднимал большой палец вверх. Все наши хлопали в ладоши. Потом стал капать дождь: Ляп! Ляп! – Срывались крупные капли.











Нам обязательно надо было успеть посмотреть археологический музей Сванетии. Пять лари стоил Музей Сванетии. 



К сожалению, в музее не было никакой информации на русском.















В музее собрана богатая церковная коллекция.




























Этнографический отдел.














После беглого осмотра я вышел в фойе и увидел двух женщин, смотрительниц музея. Я обратился к одной из них с вопросом. Ко мне подошла смотрительница музея, которая по многим внешним признакам подходила под описание Нино: пожилая женщина, с белыми волосами. Извинившись, я спросил её, каким целям служил большой бронзовый чан, или котёл.

- Для мяса. Приносили в жертву барашка, затем варили в этом чане.
- А кто ел жертвенное?
- Все. Соседи, жители селения.
- Я видел в музее стрелы раздвоенные. Почему они были такой формы?
- Это были стрелы сигнальные. При полёте издавали звук. Стрелы ритуальные – это большие, которые меньше – для охоты, например, на медведя, - женщина повела меня за собою в зал и для наглядности стала показывать стрелы и объяснять их предназначение.
- В зале, где ружья, есть ещё что-то вроде большого арбалета?
- Нет, это нарезной станок для стволов кремневых ружей.
- И последний вопрос, чтобы вас не отвлекать. Для чего строились сванские башни?
- Они были сторожевыми башнями. Также служили спасением для катастроф. Строили башни, если вы заметили, - подвела она меня к окну, - под углом к горе. Сваны заранее могли определить по трещинам на ледниках, что возможен сход лавины. Они спускались вниз и укрывались в башни. Шла лавина. Она разрезалась углом башни пополам, проходила по обе стороны. Здесь, в горах, случаются и землетрясения. Учеными подсчитано, что такие башни выдерживают амплитуду в 7 баллов.
- И в случае вражды между кланами…
- Это ошибочно предполагать, что сваны между собой были как в кипящем котле. Изредка бывало, конечно, и это.
- Были бойницы…
- Башни имели от трёх до пяти этажей. Трости-посохи видели в зале, где кресло для старейшины? Это мезиаторы, которые держали совет. Если договорились, и было правильное то дело, то они делали на посохах отметки. Решать важные вопросы на совете могли и женщины, это в том случае, если вдруг муж, глава, лишался разума. Между мужчиной и женщиной было равноправие.

Света позже мне рассказывала, что когда она ждала меня у выхода из музея, одной русскоязычной группе гид сообщил, что башни имели до 6-ти этажей. Внизу, на первом уровне был мелкий скот, куры. На втором – кладовая. С 3-го уровня были окна и бойницы. На третьем была кухня, на четвертом – спальня, на пятом – гостиная, на шестом – воины. Из башни вели, как правило, два хода. Один был тупиковый, который обваливали, если туда проникали враги. Был случай, когда османы подступили к башне, то защитники стали бросать на них куски свинины. Те посчитали это за проявление нечистых духов. Это место для них стало проклятым, и они ушли.

Вид с территории музея на башни Местии.




После музея мы пообедали в ресторане на площади Сети. На четверых вышло 35 лари. Все блюда по 5 лари. На стенах ресторана туристы оставляли автографы и пожелания. Можно было изучать географию.


Когда мы вышли на улицу, капал дождь. Набрав в парке минеральной воды, пошли в дом за вещами. Света попросила Нино сфотографироваться. Та ушла переодеваться. Когда вышла, она не хотела фотографироваться одна.

- Давайте вместе, - сказала она.

Мы сами были рады этому – будет хорошая память.


Надо было ехать. Мама беспокоилась. По её мнению было поздно ехать. Видя, что мама волнуется по поводу дороги, две старые родственницы Нино уверенно заговорили: «Ничего не надо бояться. Дорога хорошая». Это прозвучало как жизненное кредо.

- Бог вам в помощь!

Когда попрощались, и я уже сел в машину, Нино спросила меня: «Коля, вы ходили в музей?». «Да, я разговаривал с той женщиной, о которой вы говорили. Если бы не поговорил с ней, мало что понял бы» - и я выразил своё удивление тем, как она любезно отвечала на мои вопросы, и, несмотря на то, что я практически уже вышел из музея, вновь повела в его залы, и даже провела для меня мини экскурсию.

- Вы очень хороший учитель грузинского языка и литературы! – сказал я Нино под конец. Уж очень хотелось сказать что-нибудь приятное: «Как говорят у вас «до свиданья»?»

Она произнесла по-грузински.

- А здравствуйте?
- Гомарджоба. (Это я знал). Нет, скажите как по-свански?
- Хошчаладар.
- Спасибо за гостеприимство. И до свиданья, и - «хошчаладар!» (здравствуйте!), - мне не хотелось говорить последним слово «прощай»! Такие прекрасные люди, чистые, светлые сердца.


Мы доехали до Зугдиди без особых приключений.








В центре города на площади стоит большой каскадный фонтан. Света, Джаит и мама зашли в Макдональдс. Быстро темнело, надо было побеспокоиться об отеле для ночёвки. Я прошёл пару кварталов и свернул налево. Там сидели на ящиках двое пожилых грузин. Я спросил их про отель. Меня, похоже, грузин не понял, и поэтому ответил: «Здесь нету». Другой, что-то возразил ему. И он сразу спохватился: «Есть, есть, извините! Туда пойдёшь, налево улица, с этой стороны будет отель и с другой. Если нет места - иди туда, - показал он в противоположную сторону, где вышка, - там тоже есть отель». И потом дал ещё два направления, и, как оказалось, отель есть недалеко от фонтана, где мы остановились. Я вернулся к Макдональдсу. И повёл своих тем же изведанным путем. Завернули налево, и ещё раз налево. Там был отель. Название отеля на грузинском, поэтому фото. Может кому-нибудь пригодится.


Мы поднялись на третий этаж. На ресепшене сидел мужчина. «Добрый» - определил Джаит. Добрый грузин сказал: «Посмотрите комнату - тогда и скажете». Вошли в комнату – пространство поделено стеной на две части, гостиную и спальню. В спальне спаянная постель на двоих, рядом стоят ещё две раздельно. Светло-фиолетовые стены, есть плоский телевизор. (К сожалению, когда мы позже пытались включить телевизор, у нас это не получилось, и даже и тогда, когда мы позвали на помощь доброго грузина – всё было суета сует)

- Сколько стоит? – спросил грузина Джаит.
- 70 лари.

Джаит хотел скинуть до 60 лари, но грузин сказал, что не может, и так дёшево предлагает. Он признался, что думал сказать 80 лари, а сказал 70 лари. Здесь не могу не подметить прекрасную черту грузин: здесь, в Грузии, не накручивают цены, как например, турки, которые видя в нас иностранцев, заламывают, как это заведено на восточном базаре, цену в три-четыре раза, чтобы в конечном итоге сойтись на той цене, которая их, как минимум устроит, - нет, здесь назначают цену реальную, иногда даже минимальную из возможных цен, так что и торговаться после этого становится почти неуместным. И это они делают просто так, от доброго и гостеприимного сердца. Здесь добавлю, к чести самих турок, что над своими особенностями национального характера они сами готовы посмеяться в первую очередь. В одном из пансионов в Турции мы смотрели турецкую комедию под названием «Ай лав ю» (название писалось на турецком) – и в ней осмеивалась эта черта, ставшей прологом к завязке любовного романа между молодым турком и англичанкой. Уступая длительному капризу своей подруги, главный герой, молодой турок, покупает в магазине игрушек мягкую игрушку (медвежонка) за 15 лир. Его подруга, обидевшись на то, что он не удовлетворил её каприз сразу, уходит, оставив его одного. В тот же в магазин заходит англичанка, ей понравилась такая же игрушка, и продавец за такого же самого медвежонка предлагает ей заплатить 150 лир. Возмущенный таким надувательством, молодой турок дарит англичанке купленного им медвежонка. С этого благородного поступка юноши и завязываются их отношения.

После того, как добрый грузин пообещал принести нам ещё два спальных комплекта, мы решили, пока есть время, прогуляться по городу.

22 августа.

Проснулись рано утром. Света вздёрнула занавеску – свет залил всю комнату.



В Зугдиди мы обменяли деньги по курсу 0,33 (за 33 рубля давали 1 лари). На улице ко мне подошла женщина и предложила: «Если много менять, я могу поменять за 32,5». Надеясь на лучший курс, а много валюты пока не требовалось, я перешёл улицу и зашёл в банк, где на табло было записано 0,33.

Родовое имение мегрельских князей Дадиани – главная достопримечательность Зугдиди. Дадиани – этот древний аристократический род известен родством с Наполеоном Бонапартом. Одна из княгинь Дадиани была замужем за племянником Наполеона Аскилом Мюратом. Поэтому князьям Дадиани по наследству перешло несколько реликвий, связанных с Наполеоном, среди которых несколько личных вещей и предметов мебели императора. Здесь хранится бронзовая посмертная маска Наполеона Бонапарта. Таких масок было сделано всего три. Одна из них на острове Эльба, на котором, будучи в заточении, провёл свои последние дни Наполеон, хранится в старинной церкви Мизерикордия, при которой создан небольшой музей Наполеона. Вторая была в одном из музеев Лондона, но в 1973 году исчезла из коллекции и была обнаружена лишь в 2004 г. в Нью-Йорке. Там её выставили на аукцион и продали в частную коллекцию. Копия этой маски хранится в парижском Музее армии, где её долгое время считали подлинником, пока эксперты не выяснили, что это не так. А вот третья посмертная маска Наполеона находится здесь, во дворце Дадиани. Маска была сделана с гипсового слепка, который создал личный врач Наполеона, Франческо Антомарк, и отлита в бронзе в 1833 году – спустя 12 лет после смерти императора.



Стоимость входа в музей 2 лари. Фотографировать внутри запрещено. Перед дворцом ухоженный парк. Известно, что Екатерина Дадиани выписала деревца из Версальского дворца. Деревья пострижены почти, как в Версале. В залах музея экспонируются прекрасные акварели европейских художников: портреты казаков, пейзажи Кавказа. Муж Екатерины Александровны Давид Дадиани дружил с царем Александром II. На стенах висят портреты Александра II и его жены, Екатерины II, Петра I (копии). Посреди парадного зала стоит роскошно накрытый сервированный стол: (хрусталь и фарфор, металлические подсвечники, изящные менажницы и вазы для фруктов; рядом – элегантный чайный сервиз и великолепной резьбой массивные стулья), на стене картины, среди которых есть большая картина, на которой изображена встреча Александра II на Поклонной горе рядом с Тифлисом (Тбилиси). Коллекция роскошного оружия – сабли и шпаги с дорогими эфесами и именной гравировкой, парадные шлемы и кирасы, изготовленное на заказ личное стрелковое оружие – это все неотъемлемые атрибуты богатого кавказского дворянства, как, впрочем, и дворянства вообще. Богато инкрустированная мебель – признак зажиточности семьи: посетившие дворец видели, что перед ними не какой-нибудь «древний, но захудалый», но блистающий славой и состоятельностью княжеский род.

Мы разговорились со смотрительницей зала. Зарплата у нее 244 лари, что, конечно, очень мало. Для сравнения, средняя пенсия у нас в России, ну, например, как у нашей мамы, если перевести на их валюту, составляла бы 400 лари. Джаит сказал ей, что в Турции с зарплатой для бюджетников дела обстоят значительно лучше. «Примите меня на работу в Анкару, там есть музей? Я добросовестно бы работала» - произнесла она шутливым тоном.



Придворная церковь Св. Богородицы построена в 20-х годах XIX века во времена правления Нины Дадиани.



Мы вышли из дворца. Приятное место. Вокруг дворца раскинулся обширный Зугдидский ботанический сад, который разбила при помощи выписанных из Европы садовников Екатерина Александровна Чавчавадзе-Дадиани. Её старшая сестра Нина Александровна (1812—1857) была замужем за Александром Сергеевичем Грибоедовым.

Теперь мы держим путь в сторону Кутаиси.

Продолжение: Часть 7. Имеретия. https://www.otzyv.ru/read.php?id=200279

Отредактировано автором: 20.02.17 21:47:28Сообщить модератору



Ого! Завтра подробненько прочитаю.
Фундаментальный труд... Очень красивые места.
Спасибо.
Очень подробно о красивых местах.
И дворец Дадиани хорош.
Прочел. Снова захотелось в Грузию, Сванетия-то пока мимо нас прошла... Отдельное спасибо за бытовые зарисовки, они в отзыве очень к месту.
И отзыв красивый, и фотографии необыкновенные! Спасибо за интереснейший рассказ! За примечательные нюансы и детали поездки спасибо особое! Как-то тепло и уютно, как-будто с вами где-то незримо идешь(едешь)...
С удовольствием прочитала и поняла, что нам в Грузию есть еще за чем возвращаться. Радует, что она от нас совсем недалеко.
Фотографии с удовольствием проглядела. Красиво в Сванетии... Но поросятки вне конкуренции :)
СветлаНочка, спасибо. И я поняла, что и нам есть ещё за чем возвращаться. Было бы время... Хотелось бы ещё раз съездить в Сванетию дней на 5.
Спасибо большое.
Еще сильнее захотелось в Сванетию)
Добавить комментарий
Вы не авторизованы.

Для написания комментариев введите свой логин и пароль в правом верхнем углу страницы или зарегистрируйтесь

Отправить в ЛФ:




1В страну золотого руна через Анатолийское плоскогорье и Понт. Часть 8. Тбилиси, Мцхета, Боржоми.
2В страну золотого руна через Анатолийское плоскогорье и Понт. Часть 7. Имеретия.
3В страну золотого руна через Анатолийское плоскогорье и Понт. Часть 5. Аджария.
4В страну золотого руна через Анатолийское плоскогорье и Понт. Часть 4. Трабзон-Сюмела-Узунгёль-Ризе.
5В страну золотого руна через Анатолийское плоскогорье и Понт. Часть 3. Самсун, Гиресун.
6В страну золотого руна через Анатолийское плоскогорье и Понт. Часть 2. Амасья.
7В страну золотого руна через Анатолийское плоскогорье и Понт. Часть 1. Хаттушаш, Язылыкая, Аладжахёй
Грузия
Грузия: отели
Отели Кутаиси
Отели Мцхеты
Боржоми
Туры Новый год
Рейтинг отелей:
15.Arta Hotel 5-
16.Courtyard by Marriott 4+
17.Guest House Green Rose 4+
18.Hotels & Preference Hualing Tbilisi 4
19.Hotel Piazza 4
20.Old Telavi 4
21.Zedazeni Hotel 4
лучшие отели Грузии
Фото отелей:
15.Имерети санаторий, Грузия [4]
16.7 Rooms, Грузия [4]
17.Hotel Piazza, Грузия [3]
18.Tskaltubo Plaza, Грузия [2]
19.Check-In Hotel, Грузия [2]
20.Белград гостевой дом, Грузия [1]
Популярные отели:
1.Chubini отзывы
2.Orion отзывы
3.Hotel Taia отзывы
4.Metekhi's Galavani отзывы
5.Hotel Piazza отзывы
6.Guest House Green Rose отзывы
7.Sairme отзывы
Отзывы по отелям:
29.Грузия, Mimino [1]
30.Грузия, Visit Hotel [1]